Станислав Сестренцевич-Богуш

Станислав Сестренцевич-Богуш (Siestrzeńcewicz-Bogusz) — митрополит всех римско-католических церквей в России, архиепископ могилевский, администратор виленской епархии, председатель римско-католической духовной коллегии, род. 3 сентября 1731 г. в литовской шляхетской семье; отец его был кальвинист, мать — католичка. С. отличался слабым телосложением и в детстве так часто был подвержен болезням, что родители отчаивались за его жизнь. Семилетним мальчиком он был отдан к соседу-помещику Конарскому в Бурняны, где его учил некий странствующий учитель Косарин, впоследствии переселившийся в дом С., а 12 лет отправлен был в Кейданы, где кальвинисты содержали пансион, состоявший под управлением ученого ректора Цука.

На похоронах стародубского хорунжего Волка (родственника С.) молодой питомец кейданского пансиона произнес блестящую надгробную речь, и члены кальвинской общины, вынесшие самое выгодное впечатление о талантах юноши, решили дать ему средства на поездку за границу для обучения в заграничных университетах, надеясь впоследствии видеть в его лице проповедника и ученого апологета своего исповедания. С. отправился за границу, провел год в Кенигсберге, потом слушал лекции во Франкфурте, Амстердаме и Лондоне. Не чувствуя расположения к духовному званию, С. хотел посвятить себя профессии домашнего учителя в дворянских семействах, но простая случайность дала совершенно другое направление его жизни. Посланный отцом в Кенигсберг для продажи пшеницы, С. был обокраден ночью в гостинице; в отчаянии, не смея возвратиться к отцу, он дал себя уговорить какому-то вербовщику поступить волонтером в прусский гусарский полк. Здесь С. дослужился до офицерского чина но вследствие дуэли, на которой он был ранен в руку, принужден был выйти в отставку; в 1751 г. С. поступил хорунжим в литовскую гвардию и вскоре получил чин капитана, чем и закончилась военная карьера его. Исполняя свое давнишнее намерение, С. поступил домашним учителем в семью кн. Радзивилла.

Тут он увлекся богатой и знатной красавицей, которая поставила ему условием замужества переход в католичество. С. поспешил выполнить это условие, но был обманут в своих надеждах: брак не состоялся. К этому времени относится знакомство С. с виленским епископом Массальским, который, воспользовавшись благоприятным моментом, когда надежда на личное счастье рушилась, стал уговаривать С. искать утешения в религии и посвятить себя духовному служению. Отправившись с Радзивиллами в Варшаву, С. поступил в главную коллегию пиаров и прослушал богословский курс, 29 апреля 1763 г. был пострижен, 20 мая произведен в самогитские каноники, 29 мая поставлен в иподиаконы, 12 июня — в диаконы и 14 июля в пресвитеры. 15 октября 1767 г. С. произведен был в виленские каноники, причем Массальский дал ему богатую плебанию в Гомеле, а вскоре за тем назначен был Станиславом-Августом присутствовать в литовском духовном трибунале; С. пользовался большим доверием Массальского и в его отсутствие управлял, по его поручению епархией (напр., с 1771 г. по 2 окт. 1773 г.). Проповедь, сказанная С. в Вильне по случаю покушения на жизнь польского короля Станислава-Августа 3 ноября 1770 г., сделала имя его известным и при петербургском дворе. Нужно заметить, что проповедь эта, в которой С. осудил злоумышление со всею энергией слова, была с его стороны подвигом гражданского мужества, так как покушение было устроено не без участия католического духовенства.

Станислав Сестренцевич-Богуш В 1773 г. С. назначен был коадъютором виленского деканата и епископом малльским in partibus, а указом от 22 ноября того же года, по личному выбору имп. Екатерины II, назначен на новооткрытую белорусскую епископию и таким образом фактически стал во главе управления католической церковью в России. При назначении на кафедру имп. Екатерина II прежде всего позаботилась об имущественном обеспечении епископа: кроме жалованья в 10 тыс. руб. за С. оставлены были три бенефиции (прелата виленской кафедры, настоятельство бобруйское и гомельское с принадлежащими им недвижимыми имениями), так что в общем С. получал не менее 60 т. р. в год. Выбор представителя католической церкви в России, сделанный имп. Екатериною II, был очень дальновиден. Кальвинист по воспитанию, человек многосторонне образованный, изучивший притом историю папства не по тенденциозным руководствам католического приготовления, а по научно-обработанным протестантским исследованиям, С. далек был от мысли отожествлять интересы папства с интересами церкви и вовсе не склонен был подчинять и приносить в жертву последние первым.

Такой человек как нельзя лучше соответствовал предначертаниям имп. Екатерины II, ставившей главной целью при организации управления католической церкви в России, чтобы руководительство делами этой церкви сосредоточивалось в С.-Петербурге, а не в Риме. Еще во время управления виленской епархией в отсутствие Массальского С. сумел восстановить пошатнувшееся значение епископской власти и, как администратор, обнаружил не только ум, но и твердую волю. По назначении епископом белорусским С. весь 1777 г. посвятил на подробную личную ревизию всех костелов своей епархии, а затем приступил к преобразованиям, касавшимся главным образом монашеских орденов. Желая сделать их рассадниками образования, С. позаботился прежде всего о распространении образования среди самих же монахов и с этою целью велел организовать в монастырях обучение монахов разным наукам, а чтобы дать на это время, освободил монахов от разных процессий и церемоний, участие в которых было для них обязательным, и затем велел завести при каждом монастыре училище для детей.

Станислав Сестренцевич-Богуш В 1778 г. С. учредил католическую духовную семинарию в Могилеве на 20 клириков и обложил монастыри сбором на воспитание в семинарии клириков их сословий. При этом С. внес существенные отличия в систему преподавания в семинарии по сравнению с принятой вообще в католических духовных школах: план воспитания был выработан на началах сравнительной свободы, устранены черты умственного порабощения и дано место тем знаниям, которые были бы пригодны ксендзам в будущей практической жизни. Для характеристики С. важно упомянуть об одной особенности, введенной им в преподавание канонического права: именно, каноническое право С. велел преподавать в том виде, как оно будет утверждено государем для католической церкви, пользующейся в империи его покровительством. Так благоприятно начавшаяся деятельность С. по упорядочению католичества в России вскоре была прервана вследствие возникшей борьбы с иезуитами, на которую ушло много сил С. При вступлении на кафедру С. получил от импер. Екатерины II особое полномочие наблюдать за иезуитами, "яко за коварнейшим из всех прочих латынских орденов". Это С. охотно делал бы и без особого распоряжения, так как он был принципиальным противником иезуитов. Вскоре однако дела приняли другой оборот, когда по воле импер. Екаторины II разрешено было дальнейшее существование иезуитского ордена вопреки известной буллы Климента XIV "Dominus ас Redemptor".

По желанию имп. Екатерины II, С. не опубликовал в России этой буллы, чем навлек на себя сильное неудовольствие со стороны курии. Нужно заметить, что в этом случае С. повиновался только императрице, идя против личного желания. Поэтому, когда через нунция Аркетти С. выражено было от имени папы пожелание какими бы то ни было средствами осуществить буллу об уничтожении ордена, С. очень охотно начал приводить в исполнение план (внушенный из Рима же), направленный к парализованию силы иезуитов: именно, он начал назначать некоторых иезуитов для исправления духовных треб и для выполнения разных поручений, думая рассылкой иезуитов в разные места подорвать значение коллегий, стал также вмешиваться во внутренние дела ордена, отменяя распоряжения его начальства и издавая свои и т. д. Но этот план вскоре был разгадан иезуитами, и С. получил от имени имп. Екатерины II через гр. Чернышева порицание за такие распоряжения. Еще более щекотливое положение создалось для С., когда он, тоже исполняя волю имп. Екатерины, дал в 1779 г. иезуитам дозволение устроить в Полоцке новициат.

Станислав Сестренцевич-Богуш В Риме сначала даже не хотели верить в возможность этого, а когда сомнения исчезли, статс-секретарь кардинал Паллавичини по поручению папы издал даже особый циркуляр всем нунциям, в котором называл поступок С. бесчестным, а затем завязалась жаркая переписка между курией и петербургским двором, не совсем приятная С. Желая вознаградить С. за перенесенные огорчения и неприятности, а вместе с тем в целях сделать представителя католической церкви более независимым, имп. Екатерина II повела переговоры с курией о возведении С. в архиепископский сан. Папа Пий VI сначала и слушать не хотел о повышении С., затем выразил согласие, но под условием, если С. отменит свое пастырское послание об открытии иезуитского новициата в Полоцке. На этом последнем условии папа настаивал очень твердо, между тем имп. Екатерина II не желала делать никаких уступок римским притязаниям. Лишь после того, как имп. Екатерина ІІ пригрозила лишить католическую церковь всякого покровительства, папа поспешил уступить и даже назначил особого нунция (Аркетти), который 10 января 1784 г. при торжественном богослужении и возвел С. в сан архиепископа. Вместе с возведением С. в архиепископский сан отдан был приказ Юстиц-коллегии вовсе не вмешиваться в дела католической церкви, все же апелляции на архиепископскую консисторию должны направляться прямо в Сенат. В 1785 г. имп. Екатериной ІІ приказано было посланнику в Турине кн. Юсупову повести переговоры с курией о даровании С. кардинальского звания. Пробыв полгода в Риме, Юсупов не добился успеха: предлогом отказа поставлено было то, что С. до 23 лет оставался в кальвинизме, и лишь впоследствии (14 февраля 1798 г.), уже при Павле І, С. даровано было право носить знаки кардинальского достоинства. Зато желание Екатерины II создать С. возможно независимое от Рима положение осуществилось: 28 августа 1786 г. папою даны были С. довольно обширные духовные полномочия в 29 статьях, в которых было указано, в каких именно пределах С. предоставляется власть разрешать церковные дела, канонически подлежащие ведению папы. Вообще в царствование имп. Екатерины II, благодаря могущественной поддержке и полному доверию, какое С. всегда имел у царицы, он был почти бесконтрольным распорядителем в делах католической церкви в России. В первое время по вступлении на престол имп. Павла І в положении С. не произошло перемен: государь оказывал ему полную благосклонность; 28 апреля 1798 г. дал ему звание митрополита всех католических церквей в России и назначил председателем духовной коллегии, а когда ожидали замешательств в делах папского престола ввиду смерти Пия VI, имп. Павел I весьма определенно высказывал С. свое намерение, если папский престол сделается предметом борьбы соперничавших католических государств, объявить его главой католической церкви в России. Станислав Сестренцевич-Богуш Положение однако изменилось с приездом в Россию папского нунция гр. Литты. Между нунцием и митрополитом произошло столкновение по вопросу о разграничении прав в делах католической церкви в России: в ноте русскому правительству Литта изъявил притязания, с которыми не мог согласиться С., считавший себя высшим духовным начальником русских католиков. Победа на этот раз осталась на стороне С., но торжество митрополита было непродолжительно. На помощь нунцию выступили иезуиты, в лице которых С. всегда имел самых непримиримых врагов своих. Против С. была организована хитросплетенная интрига, целью которой было убедить имп. Павла І, что митрополит, зазнавшийся в своей власти, иногда осмеливается даже не исполнять прямых царских распоряжений, причем для доказательства этого, интригующие не стеснялись доводить до сведения государя даже неофициальную переписку С. Интрига была ведена очень умело, и результаты ее не замедлили сказаться: по совершенно незначительному поводу С. был объявлен высочайший выговор и отношения к нему имп. Павла І сделались самые немилостивые. Случай помог С. вновь возвратить монаршее к себе доверие. В 1797 г. в польских областях, присоединенных к России, произошло восстание, в котором были замешаны три ксендза. На требование правительства расстричь этих ксендзов гр. Литта ответил отказом. Тогда дело было передано С., который поспешил исполнить волю имп. Павла. На митрополита опять посыпались милости, ему пожалован был орден св. Андрея Первозванного, дело об устройстве католической церкви было решено по его мысли и планам и ободренный С. стал даже хлопотать, чтобы все приверженцы нунция были удалены из департамента католических дел. Возгорелась новая борьба между Литтой и С., окончившаяся, однако, тем, что С. получил от имп. Павла рескрипт, поручавший ему принять управление над всем духовенством католическим, находившимся в России, а нунцию приказано было оставить столицу в 24 часа. Станислав Сестренцевич-Богуш Пользуясь восстановившимся своим значением, С. добился наконец перемены состава департамента католических дел, а затем исхлопотал высочайшее утверждение составленного им регламента для церквей и монастырей католического исповедания в российской империи, направленного к искоренению разных нестроений и злоупотреблений, господствовавших в католических духовных орденах, и подчинявшего их юрисдикции местного епархиального епископа. Удаление Литты, а особенно издание регламента, вооружившее против С. все монашествующее духовенство, побудило иезуитов употребить все усилия, чтобы лишить митрополита власти, которая в будущем ничего доброго им не обещала. Во главе интриги стал теперь известный патер Грубер, оказавшийся счастливее Литты. При переменчивом настроении императора Павла І хитрому Груберу ничего не стоило заронить в его душу разные сомнения относительно С., и митрополиту вскоре запрещено было являться ко двору. В октябре 1800 г. католическая церковь св. Екатерины в С.-Петербурге по ходатайству Грубера, была отдана иезуитам, а С. приказано было переселиться в дом капитула мальтийского ордена. Через несколько дней во время обычного визита Грубер во дворце, на вопрос императора Павла І: о чем говорят в городе, — ответил, что "смеются над указом, который ваше величество дали в нашу пользу", а на гневный вопрос императора: "кто смеет это делать", — Грубер молча подал список, в котором названы были имена 27 лиц, неугодных иезуитам, в том числе и имя С. Тотчас отдан был приказ выслать всех из столицы. 14 ноября 1800 г. С. был выслан в свое поместье Буйничи (в 6 верстах от Могилева), причем местному губернатору отдан был приказ иметь наблюдение "за поведением и образом жизни его", а потом был переведен в еще более глухое имение Малатыч с воспрещением к нему доступа посторонних лиц. Оставшись в совершенном одиночестве, С. посвящал время ученым исследованиям. По вступлении на престол, имп. Александр I назначил особую комиссию для разбора обвинений, взводимых на С. В 1801 г. С. возвращен был в С.-Петербург и восстановлен в звании, но власть его была ослаблена: ему было запрещено вмешиваться во внутреннюю жизнь монашеских орденов. В 1815 г. русским правительством поручено было послу в Риме барону Тюйлю хлопотать пред курией о возведении С. в звание примаса с титулом legatus natus, но эти хлопоты не увенчались успехом: между прочим курией поставлено было в вину С. его участие в Библейском обществе. Ум. С. 1 декабря 1826 г., похоронен 14 декабря в сооруженном им костеле св. Станислава. С. был разносторонне образованный человек.

***

Из произведений его появились в печате: "Kazanie miane w dzien. sw. Stanislawa Kostki" (1771), "List pasterski" (1779), "Providentiae divinae evidens argumentum, consideratio de summo regis periculo" (1771), "Gocya w Taurydze", трагедия в стихах (1783), "Kazania i mowy w językach polskim i lacinskim" (1794), "Diarium congregations synodalis utriusque cleri romani catholici in Imperio Rossico" (1794), "Recherches historiques sur l'origine des Sarmates, des Esclavons et des Slaves" (1812), "Histoire de la Tauride" (1800 — написано по поручению кн. Потемкина-Таврического), "Regulamen dla kosciolόw і klasztorόw katolickich w imperyjum Rossyjskiem" (1798), "Kazanie miane w Wilnie w r. 1819" (1819); кроме того перевел с английского соч. Мэккензи "Sztuka utrzymania zdrowia" (1769) и "Учреждение о губерниях Екатерины ІІ" под заглавием "Ustawy cezarzowej Katarzyny na gubernije" (1777, 2 изд. — 1795). Много сочинений осталось в рукописях. С. состоял с 28 августа 1792 г. членом, а с 26 апреля 1813 по 5 мая 1823 г. президентом Императорского Вольно-Экономического общества, также почетным членом университетов Московского, Виленского и Краковского, членом Медико-Хирургической академии, Абовского и Великобританского обществ земледелия и мн. др.

***

Gienniusz Pawel, "Wiadomości do dziejόw kosciola i religii katolickiej w krajach panowaniu rossyjskiemu podleglyсh", t. I, Poznan, 1843. — Stachowski, "Rys źycia і prac naukowych Stan. Siestrzencewicza", Krak., 1839. — Шерпинский, "Краткое начертание деятельной и трудолюбивой жизни митрополита Римских церквей в России Станислава С.-Богуша", 2 изд., СПб., 1827. — Ивановский А., "Станислав Богуш-С., первый римско-католический митрополит в России" ("Русский Мир", 1872, № 234—235). — "Воспоминание о митрополитах римско-католических церквей в России: Станиславе С.-Богуше и Гаспаре Колюмне Цецишовском" ("Журнал Мин. Внутренних Дел", часть XV, 1835 г., №№ 1—2). — "О покойном митрополите римско-католических церквей С.-Богуше" ("Журнал Имп. Человеколюбивого Общ.", 1826, № 11). — Н. Мурзакевич, "Архиепископ католический Станислав С.-Богуш" ("Записки Имп. Одесского Общ. Истории и Древностей", 1875, т. IX). — "Изображение происшествий в духовенстве западного последования, в России пребывающем, от того времени, как поручено оное епископу, ныне митрополиту С.-Богушу" ("Русский Архив", 1870, X). — "Journal et copies de la correspondance de l'année 1797 de Siestrencevitsch". — Толстой Д., граф, "Римский католицизм в России", СПб., 1877, т. II. — Морошкин М. Я., свящ., "Иезуиты в России с царствования Екатерины II и до нашего времени". СПб., 2 т., 1867—70. — Некрологи: в "Московских Ведомостях", 1826, №№ 99 и 100; "Северная Пчела", 1826, №№ 145 и 150 и проч.

К. Храневич

"Кардинал" Сестренцевич

Станислав Сестренцевич-Богуш Отечественная история никак не может пожаловаться на недостаток любопытных личностей. Но, наверное, претендовать на роль одной из наиболее колоритных фигур в Российской империи рубежа XVIII-XIX вв. вполне может кардинал Станислав Сестренцевич Богуш. Впрочем, все по порядку.

Появившись на свет в Вильно в 1731 г., Сестренцевич провел достаточно бурную молодость. Офицер на службе прусского короля, перешедший затем на русскую и дослужившийся до чина капитана драгун, одинаково ловко расправлявшийся с противниками и горячительными напитками, неоднократно раненый в бою и на дуэлях, этот солдат вплоть до тридцати лет являлся кальвинистом. И, пожалуй, как никто другой был бы удивлен в тот период своей жизни, если бы узнал, что позднее он будет более пятидесяти лет возглавлять римско-католическую церковь в России, будучи епископом и даже кардиналом. Добавим, что переход в католическую веру у капитана драгун был связан с женитьбой на некой богатой польской красавице. Но то ли ранняя смерть супруги, то ли раскаяние в многочисленных грехах молодости привело Сестренцевича к монашеству. Ну а далее началось его стремительная и, без всякого преувеличения, поразительная карьера на новом духовном поприще. Став священником в 1763 г., он уже в 1767 г. являлся каноником, в 1771-1773 гг. управляющим Виленской епархией в отсутствии епископа. С 1782 г. Сестренцевич епископ, а с 1784 г. архиепископ Могилевский. Затем Екатерина добилась от Святого престола того, о чем трудно было даже мечтать – в 1795 г. ее ставленник Сестренцевич официально был назначен папским легатом. Всего через три года, уже в период правления Павла Петровича, Сестренцевич получил кардинальскую мантию, став митрополитом всех римско-католических церквей России.

Еще при первом разделе Польши в состав Российской империи вошли территории со значительным населением католического вероисповедания. Трудно сказать, чем именно приглянулся Сестренцевич Екатерине II, однако с этого времени его головокружительная карьера была обеспечена. Между тем религиозный вопрос весьма остро стоял перед русской императрицей именно в отношениях с католиками. Как глава русской православной церкви, являвшейся государственной, допустить распространение духовного и идеологического влияния Рима в пределах своей империи царица не могла. Вот тогда Екатерина и начала свой затейливый дипломатический танец, чтобы добиться от римской курии утверждения своего ставленника.

Станислав Сестренцевич-Богуш При этом следует подчеркнуть, что отношения между Россией и Святым престолом практически не поддерживались с начала XVII в., т.е. со времен Лжедмитрия. Вопрос заключался в том, что Ватикан ни при каких условиях не соглашался на разделение светской и духовной власти, а эта формула, в свою очередь, абсолютно была неприемлема для Российской империи. Петербург, впрочем, соглашался на установление дипломатических отношений со Святым престолом, но только при условии, если Ватикан будет иметь дипломатическую миссию лишь в качестве одного из итальянских светских государств, не более того. Поэтому дипломатические отношения, кстати, так никогда и не установленные, между Россией и Ватиканом были невозможны по определению. Однако умная Екатерина сумела добиться своего. О том, насколько это было непросто говорит уже хотя бы сама процедура посвящения в сан.

Сестренцевич, при посвящении в сан епископа, должен был произнести принятые при этом слова, и в частности: “...я буду преследовать еретиков, схизматиков и всех противников святого Господа нашего и сражаться с ними”(1). Естественно, что подобная формула не могла быть приемлема в Петербурге. Однако все обошлось как нельзя лучше, и Святой престол дал согласие на изъятие этих слов из обета. Так Сестренцевич стал епископом, а через тринадцать лет подобным же способом получил кардинальскую мантию.

Говоря о Станиславе Сестренцевиче, современный итальянский историк пишет: “Надо признать, что он был плохим кардиналом, плохим священником, плохим католиком, непримиримым врагом папы и Святого престола, но что касается всего остального, то это был выдающийся человек”(2).

Действительно, противоречивость личности Сестренцевича просто потрясающа. Обилие анекдотов и презабавных эпизодов, связанных с его именем при дворе Екатерины II, Павла I, Александра I и даже начала царствования Николая I, когда кардиналу было уже далеко за девяносто лет, вполне бы хватило не на одно поколение(3). Можно себе только представить, к каким ухищрениям приходилось прибегать в Петербурге представителям католических держав, особенно Испании, Португалии и итальянских государств, чтобы избежать встречи с кардиналом. А когда это было невозможно, как забавлялись окружающие, глядя на лица тех, кто вынужден был целовать руку у бывшего протестанта, в облике и манерах которого был виден более капитан драгун, чем священнослужитель(4).

Станислав Сестренцевич-Богуш Письма и депеши этих дипломатических представителей были буквально заполнены праведным гневом и малолесными эпитетами в адрес Сестренцевича(5) . Но все же это была одна, лишь видимая сторона его личности. Более глубокая и скрытая заключалась в том, что кардинал являлся истинным писателем и ученым, блестяще владевшим материалами по древней и новой истории. Между прочим, одна из его многочисленных книг носила название “Искусство продлить жизнь”, а ее автор прожил до 96 лет, умерев в 1826 г. от простуды, полученной в результате долгого ожидания кареты после придворного бала(6).

Тот, кто бывал в фондах Одесского историко-краеведческого музея, не мог не обратить внимание на небольшой по размерам, но яркий и запоминающийся портрет человека в красной кардинальской мантии. Этот портрет Станислава Сестренцевича ранее принадлежал Одесскому императорскому обществу истории и древностей, и надо сказать, что его появление здесь было отнюдь не случайным.

Дело в том, что Сестренцевич вполне может именоваться одним из первых отечественных историков Северного Причерноморья. Еще в 1806 г. вышла его любопытная двухтомная работа “История о Тавриде”. А в 1812 г. в Петербурге был опубликован его главный исторический труд в четырех томах “Исторические исследования о происхождении сарматов, склавинов и славян”(7) на французском языке, принеся Сестренцевичу широкую известность в научных кругах Европы. Конечно, далеко не все положения данной работы сохранили для нас свою актуальность, но для своего времени она имела большое значение, в том числе и для первых историков Северного Причерноморья.

Между тем к заслугам Станислава Сестренцевича перед отечественной историей необходимо отнести прежде всего то, что благодаря его деятельности вопросы относительно католического населения Новороссийского края с самого начала не стояли столь остро, как в других регионах Российской империи. Более того, можно утверждать, что наряду с иными проблемами различных вероисповеданий в южных губерниях, католические были решены здесь безболезненно. Естественно, в рамках тех возможностей и тех условий, которые могли быть предоставлены сословным обществом в начале XIX века. Во всяком случае, тот факт, что веротерпимость с самого начала легла в основу политики развития Новороссийского края, в чем немалая заслуга и кардинала Сестренцевича, является несомненным.

Станислав Сестренцевич-Богуш Нельзя забывать, что на рубеже XVIII-XIX вв. собственно католическая церковь находилась в глубоком кризисе. Причем, это было связано не только с событиями французской революции, ибо упадочные явления отчетливо проявились задолго до взятия Бастилии, но и с более глубокими процессами, происходившими в большой политической игре Европы. Уже сам по себе факт того, что православная Россия, исходившая из своих внешнеполитических интересов, являлась единственной европейской страной, предоставившей убежище ордену иезуитов после его запрещения, говорит о многом.

Все это вызывало достаточно серьезные разногласия, как внутри католического духовенства Восточной Европы, так и его паствы. Для заселения огромных территорий Северного Причерноморья данная проблема имела немаловажное значение, так как иностранные поселенцы из стран Европы в своей значительной части принадлежали к католической церкви, не говоря уже о выходцах с польских территорий, присоединенных в результате разделов. Поэтому деятельность францисканцев, доминиканцев, иезуитов и других представителей различных католических орденов и течений, стремившихся к особой доминирующей роли во вновь присоединенных провинциях, необходимо было направлять к своеобразному общему знаменателю, когда внутренние распри должны были уступить нормальному сосуществованию. Решение этой задачи, впрочем, не всегда успешно, и взял на себя кардинал Сестренцевич.

Но все же, наиболее сложной проблемой для кардинала являлась веротерпимость. Католицизм, не отличавшийся данным качеством на протяжении всего периода нового времени, должен был искать в южных губерниях Российской империи качественно новый подход во взаимоотношениях не только с государственной религией, каковой являлось православие, но и с десятками других церквей, религиозных групп и сект. О том, что данный подход был найден говорят многочисленные документальные свидетельства. К примеру, многие европейские путешественники отмечали в ряде иностранных колоний юга России удивительную для себя картину, когда в одном и том же поселении мирно проживали люди различных вероисповеданий, а их культовые здания могли располагаться в непосредственной близости друг от друга. Так, например, в Саратской колонии, основанной выходцами из Баварии и Вюртемберга, которые, в свою очередь, являлись лютеранами и католиками, на воскресную службу семьи могли идти вместе и лишь в конце пути расходиться по разным зданиям.

Конечно, в том, что религиозный вопрос относительно католиков не стал камнем преткновения на пути зарождения и развития огромного Новороссийского края заслуга далеко не только кардинала Сестренцевича. Однако его деятельное участие и, главное, продуманность действий, о чем свидетельствуют его многочисленные научные труды, достойны уважения.

***

  1. “Hereticos Sismaticos, ac omnes Rebelles Santissimi Domini nostri persequar et impugnabar”. Для изъятия этих обычных слов из обета, даваемого при возведении в сан епископа, папский нунций, ожидая разрешения из Рима, вынужден был задержаться в России еще почти на год.

  2. См.: Berti G. Russia e stati italiani nel Risorgimento. – Roma, 1957.

  3. Именно Сестренцевич был тем священником, который в ответ на упреки, что он не очень почтительно относится к римскому папе, показал на царя и воскликнул: «Вот мой папа!». Отдельные анекдоты, широко распространившиеся в Европе, приписывают эти слова в адрес Екатерины, что, впрочем, не представляется чем-то невероятным.

  4. Собственно и сам Станислав Сестренцевич не скрывал этого. В своем дневнике он бесстрастно описывает эпизод, когда после восшествия на престол Павла I он не знал с какой стороны императорского кортежа ему становиться, царь заметил: «Вы ведь служили в армии и знаете, что капитаны имеются как на правом, так и на левом фланге» - Дневник Сестренцевича. – СПб., 1913. – С. 23.

  5. Например, посланник Пьемонта граф Жозеф Де Местр писал в одном из своих донесений, что Сестренцевич является «живым воплощением опасности для католической церкви». Причем, Де Местр при одном упоминании имени митрополита всех римско-католических церквей бледнел от гнева и приходил в состояние плохо скрываемой ярости. Вообще, по меткому наблюдению современников, представители католических стран бегали и прятались от Сестренцевича, как от чумы.

  6. Сестренцевич, практически, вел светский образ жизни, не отказывая себе в удовольствиях. Даже Потемкин, как пишет Сестренцевич, «посоветовал мне однажды по секрету не посещать совсем балов и театров, ибо это несовместимо с моим званием». – Дневник Сестренцевича, с. 15. Однако, судя по всему, эти слова мало повлияли на него. Так, в полушутливой беседе кардинала с Павлом I, император заметил: «Я считаю, что вы распутный человек». Сестренцевич спокойно отпарировал: “Calor amicus naturae” (Страсть – друг природы). На что Павел процедил сквозь зубы: «Кем я его заменю, если он умрет?» – Там же, с.142.
  7. “Recherches historicques sur l’origine des Sarmates, des Esclavons et des Slaves”.

Третьяк А.

Станислав Сестренцевич-Богуш Третьяк А. Кардинал Сестренцевич// Вїсник Одеського їсторико-краєзнавчого музею. Спецвипуск до 50 рїччя з дня заснування музею. - Одеса 2005. - С. 23-25.
rus903