Святая Маргарита - Мария Алакок

(1647–1690)

Поверенная в тайны Святейшего Сердца Иисусова

На основе книги «Католические Святые» (СЦДБ - Гатчина 2007) на основании вольного перевода книги «Mgr Demimuid. La bienheureuse Marguerite-Marie (1647-1690). Paris, 1912 сделанной Еленой Глинка

Детство и юность

Св. Маргарита-Мария 22 июля 1647 года в маленьком французском селении в окрестностях Шароле, в епархии Отён, в зажиточной и уважаемой семье нотариуса Клода Алакока родилась девочка, пятая в семье из семи детей. При крещении ей дали имя Маргарита, а при конфирмации в 1669 году - имя Мария.

Окрестности Шароле — мирная сельская местность, слегка холмистая. Здесь всё дышит покоем, поля, перелески, луга, где пасутся стада белых «шарольских» коров. Извиваясь, текут среди полей и лесов речки, струятся ручейки. Повсюду разбросаны сёла, фермы, красуются небольшие замки. Время, на которое пришлась недолгая жизнь сестры Маргариты-Марии, было для Франции временем славным и трудным: это было время Фронды, время «доброго регентства» Анны Австрийской, наконец, время расцвета абсолютизма - царствования короля-солнца Людовика XIV. Это было время, когда Декарт опубликовал «Рассуждение о методе», когда блестящий полководец Кондэ одерживал одну победу за другой, время, вошедшее в историю Церкви как «великий век» Франции.

Но, быть может, появление на свет ребёнка, избранного Богом, стало для истории Франции ещё более значительным событием, чем военные победы и политические бури.

Действие благодати проявилось в девочке очень рано - уже с трёх-четырёх лет. В своей «Автобиографии», написанной по послушанию, вспоминая о своём раннем детстве, с. Маргарита-Мария пишет: «О мой единственный Возлюбленный! Как я благодарна Тебе за то, что с ранней юности Ты стал владыкой и обладателем моего сердца... С тех пор, как я себя помню. Ты показал моей душе мерзость греха и внушил мне такое отвращение к нему, что всякое соприкосновение с ним стало для меня невыносимым мучением».

Примерно в том же возрасте под действием благодати, в тайне от всех Маргарита дала Богу обет вечного целомудрия, не понимая ни что такое обет, ни что такое целомудрие! Этот обет она приносила не раз, как бы инстинктивно чувствуя его благодатную силу. Однажды она повторила его особенно торжественно во время Литургии, в момент пресуществления Святых Даров. «Боже мой, - сказала она, - я посвящаю Тебе свою чистоту; Боже мой, я даю Тебе обет вечного целомудрия». По всей вероятности, это произошло в капелле замка Коршеваль, где она подолгу гостила у своей крёстной матери, хозяйки замка.

Рано проявилась в благочестивом ребёнке и тяга к молитве. Маленькая Маргарита любила проводить в одинокой молитве долгие часы в дубовом лесочке недалеко от родительского дома или в парке замка Коршеваль. Но вскоре капелла с дарохранительницей стала излюбленным местом её общения с Богом... Живое присутствие Возлюбленного сё души и Святых Дарах притягивало её, как магнит.

Детство Маргариты было омрачено ранней смертью её отца: он скоропостижно скончался в возрасте всего сорока одного года. Дело о наследстве было довольно запутанным, и вдове нотариуса пришлось отдать своих детей в пансион.

Маргарите было около девяти лет, когда она очутилась в Шароле, в монастыре урсулинок (реформированных клариссок). Чувствуя тягу к жизни, посвящённой Богу, она решила со временем поступить в их монастырь, хотя в глубине сердца стремилась к жизни чистосозерцательной, вдали от мира.

Урсулинки скоро заметили необычайную духовную одарённость ребёнка, но нельзя было не заметить и его бурную, неуёмную резвость! Однако Бог послал Маргарите испытание не по возрасту: она заболела и четыре года провела парализованная, мучаясь от ревматических болей. Она не могла ни спать, ни есть, ни двигаться. Врачи не могли понять причину её таинственного недуга, перед которым их наука была бессильна. В это время - время страдания и вынужденной неподвижности — душа девочки с новой силой обратилась к Богу и к вдумчивой молитве. Она поняла, что лишь Сам Бог может исцелить её. Убедив в этом свою мать, она вместе с ней стала молить Богородицу об исцелении, обещая ей, что, если выздоровеет, станет «одной из Её дочерей». Этот обет, довольно неопределённый, оказался пророческим, так как в те времена визитандинок к которым впоследствии поступила Маргарита-Мария, называли дочерями Святой Марии.

Ответ с небес не заставил себя долго ждать! Как только Маргарита дала обет посвятить себя Богу, она выздоровела. Пресвятая Дева взяла её под Свою защиту и руководство, уча её в глубине сердца творить волю Божью и укоряя за ошибки. Маргарита уже давно почитала Матерь Божью, постясь по субботам, читая молитвы в честь Непорочного Зачатия, читая семь раз в день молитву «Радуйся, Мария», молясь по чёткам и коленопреклонённо целуя землю. В ответ на это почитание Богородица зримо охраняла Маргариту, спасая её от многих опасностей, а после данного девочкой обета и мгновенного, чудесного исцеления покровительство небесной Владычицы стало ещё более явным.

К тому времени Маргарита находилась уже в родном доме, куда её перевезли после первых двух лет болезни. Выздоровев, она заметила, что атмосфера в доме изменилась. Дом в селении Лоткур, где она родилась и выросла, принадлежат на правах нераздельной собственности двум родственным семействам — Алакок и Деларош. После смерти отца Маргариты, Клода, члены семейства Деларош стати сильно притеснять его вдову. Маргарита вместе со своей матерью стала как будто приживалкой в собственном доме. Вспоминая об этом времени своей жизни в своей «Автобиографии» она, однако, рассказывает о своём горезлосчастии со своей обычной кротостью, видя в своих родных орудия воли Божьей. Дело дошло до того, что Маргарита не могла даже пойти на Мессу, не испросив разрешения у трёх человек одновременно! Её день ото дня донимали мелочными придирками и клеветой. В этом испытании душа её всё чаще обращалась к Богу: не раз, оставшись поневоле дома, она уходила в дальний уголок сада или в хлев, где проводила в молитве и в слезах целые дни, без еды и питья. Иногда сострадательные соседи давали ей вечером немного молока или фруктов. Возвращалась она домой, дрожа от страха, и часто не осмеливалась взять хлеб с общего стола. По возвращении её ожидала брань и домашняя работа вместе с прислугой. Такую жизнь вела Маргарита с пятнадцати до восемнадцати лет. Самым тяжёлым испытанием было для неё то. что она не могла облегчить участь своей матери. Та часто тяжело болела, и Маргарите приходилось просить для неё еду у соседей как милостыню, так как все шкафы в доме были заперты... Не зная, к кому обратиться за помощью, Маргарита обращалась к Пресвятой Деве и Господу Иисусу. И Они не оставляли её в беде. Однажды у её матери началось рожистое воспаление, которое, по словам местного лекаря, должно было привести к смерти (что никого не встревожило и никого не огорчило). В день Обрезания Господня Маргарита во время Мессы молила Бога исцелить её мать. Вернувшись домой, она увидела, что нарыв прорвался, образовав на щеке больной рваную рану величиной в ладонь. Девушка стаза мужественно лечить свою мать, каждый день срезая сгнившую кожу с раны... Наконец, та выздоровела.

После её выздоровления Маргарита смогла больше времени уделять одинокой молитве. Пробежав через дубовый лесок, спустившись в долину и поднявшись на её противоположный склон, она любила проводить дни и ночи в соседней церкви, без еды и питья, «не зная, что делает, истаивая в присутствии Бога, как горящая свеча, чтобы воздать Ему любовью за любовь».

Подходил к концу очередной этап жизни Маргариты. Её родственники решили подыскать ей жениха — конечно же, состоятельного и из хорошего дома. Молодая восемнадцатилетняя девушка, миловидная, полная ума и очарования, казалось, цвела, как яблонька по весне. Всё в ней пленяло взгляд и душу: изящество, живость характера, непосредственность и чистота, героические добродетели... Кто же станет счастливым избранником её сердца?

Призвание к религиозной жизни

К тому времени Маргарита уже пережила смерть двух своих старших братьев - оба они умерли в возрасте всего двадцати трёх лет! Их смерть была тяжким ударом для их матери, которая надеялась, что они станут её защитниками и избавят сё от многолетнего домашнего рабства. Её единственной надеждой оставалась теперь дочь. Она хотела, чтобы та, выйдя замуж, взяла её в свой новый дом.

Маргарита была хорошей партией, не только потому, что она была хороша собой, но и потому, что принадлежала к зажиточной буржуазной семье. У неё было приличное приданое. Надо отдать справедливость её дяде-опекуну: хотя он и притеснял её и её мать, но дела своих подопечных вёл отлично. Многие состоятельные семейства из окрестных сёл и замков прочили своих молодых сыновей за милую, умную девушку.

Св. Маргарита-Мария В доме, некогда грустном и мрачноватом, начались приёмы и увеселения. Маргариту, казалось, закружил вихрь этого нескончаемого праздника. К тому же молодой девушке так радостно быть в центре внимания, видеть, что она нравится... Мать со слезами молила её устроить свою - а заодно и её собственную - судьбу, говоря ей, что если Маргарита уйдёт в монастырь, это убьёт её. Конечно, Мар-гарита не забыла об обете целомудрия, который дала Богу в детстве. Помнила она и об обещании, данном Пресвятой Деве во время своей долгой, мучительной болезни и незабываемом чудесном исцелении. Однако искушения обуревали её душу. Монашеская жизнь представлялась ей недоступной, непосильной. В конце концов Маргарита-Мария, казалось, уже готова была отказаться от обетов, данных по неразумию или вырванных в силу обстоятельств.

Однако и среди вихря светской жизни в деревне девушка, мучимая угрызениями совести, жестоко умерщвляла своё тело: она перевязывала его узловатыми верёвками так сильно, что едва могла дышать и есть, стягивала цепочками руки - верёвки и цепочки врастали в тело и оторвать их можно было только с кожей; бичевала себя, спала на деревянной доске или на узловатых пачках. Хорошего духовника у неё в то время не было. Исповедовалась она у своего родственника, который, конечно же, был заодно с семьёй Маргариты. К тому же он, видимо, находился под влиянием янсенизма, так как не разрешал своей родственнице часто причащаться. Впоследствии она писала, что была счастлива поступить в монастырь, так как там причащаться можно было часто, а в миру ей этого не разрешали.

На земле у Маргариты не было наставника и друга, который помог бы ей разобраться, что происходит в её душе. Однако небесный Свет, просвещающий духовников, не оставлял её во мраке. Однажды девушка взмолилась к Господу, прося дать ей кого-нибудь, кто бы помог ей. И услышала в душе Божественный ответ: «Разке тебе не хватает Меня? Чего ты боишься? Разве может погибнуть в объятиях Отца Всемогущего дитя, любимое так сильно, как ты?»

Но близок был срок, когда Богу угодно было положить конец её испытанию. Это произошло, по-видимому, в 1667 году. Маргарита вновь почувствовала тягу к монашеской жизни и к добродетелям, «очерченным» гремя монашескими обетами: целомудрие, послушание, бедность. Она поняла, что без них не будет в её душе ни счастья, ни покоя. Как Самуил, она узнала глас Божий, и решение её было принято раз и навсегда. Приняв его, она сразу же приступила к его исполнению. Весь образ её жизни изменился: по-прежнему посвящая много времени молитве, она стала заниматься делами милосердия и помогать бедным.

Будучи девушкой нежной и чувствительной, она не могла видеть ран или язв без отвращения и даже обморока. Решив переломить природу, она стала целовать раны и язвы бедных больных, за которыми ухаживала. И воля одержала победу над естеством. Более того, не имея медицинского образования, Маргарита удивительно быстро лечила своих дорог их больных, которые считали, что у неё есть дар целительницы.

Маргарита часто собирала по всей округе заброшенных детей, одетых в лохмотья, подчас голодных, которыми родил ели не хотели или не могли заниматься. Она приводила их к себе в сад или в дом, кормила их чём придётся, давала им немного денег и учила их закону Божьему. Однако всё это она делала по послушанию, спрашивая разрешения у своей матери, у своих родственников и даже у старой грубой прислуги, от которой перенесла столько горьких обид. Казалось. Маргарита уже в своём родном доме проходила послушание, готовившее её к поступлению в монастырь.

Тем временем ей исполнилось двадцать лет. Вся семья сплотилась воедино, чтобы получить от неё решающий ответ: согласна она или нет выйти замуж. Ей сказали, что если она поступит в монастырь, то это убьёт её мать, и она ответит за это перед Богом. Её брат Жак, готовившийся служить Церкви, готов был даже поделиться с ней своей частью отцовского наследства, чтобы «округлить» приданое.

Однако в то время, как мир всеми силами старался удержать ту, которая всей душой стремилась его покинуть, Господь Иисус Сам посетил Маргариту, чтобы указать ей её путь. Однажды утром на Святой Мессе, когда она поднималась с колен после святого причащения, Он предстал как «самый прекрасный, самый богатый, самый могущественный и самый совершенный из возлюбленных». Нежно упрекая её, Он ей сказал: «Ты уже так давно обещана Мне, и теперь хочешь порвать со Мной, взяв другого? Знай, что если ты нанесёшь Мне такую обиду, Я навсегда оставлю тебя; но если ты будешь Мне верна, Я никогда не оставлю тебя и стану твоей победой в борьбе с врагами. Я прощаю тебе твоё неведение, потому что ты Меня ещё не знаешь; но если ты будешь Мне верна и последуешь за Мной, Я откроюсь и явлюсь тебе». В то же время в душе Маргариты разлились покой и свет, радость и счастье, уверившие её, что она видит Самого Господа и слышит Его слова. Господь утвердил её в призвании. Преодолев застенчивость и страх, она нашла в себе мужество твёрдо сказать своей семье, что хочет поступить в монастырь. Видя её решимость, семья не стала спорить с ней. Домашние увеселения прекратились. Мать Маргариты плакала тайком от неё, но Маргарита в молитве поручала её Богу, веря, что её небесный Жених позаботится о ней.

Однако поступления в монастырь девушке пришлось ждать ещё три года. Причина отсрочки, видимо, заключалась в том, что приданое - в те времена необходимое для монастыря - ещё не было готово.

Св. Маргарита-Мария Семья решила отослать её погостить на несколько месяцев к родственникам в город Макон. Одна из её родственниц-сверстниц, сестра Сент-Коломб, была монахиней в том же Маконе, в монастыре урсулинок. Конечно же, религиозное призвание было главным предметом бесед двух кузин. Маргарита твёрдо решила посвятить свою жизнь Богу, но не знала, куда поступить. Настоятельница и насельницы монастыря, познакомившись с Маргаритой, быстро поняли, что перед ними - поистине избранная душа, которая может стать драгоценным приобретением для общины. Сама община пользовалась хорошей репутацией в округе. Однако первое же предложение вступить в неё, переданное сестрой Сент-Коломб, было решительно отвергнуто Маргаритой. Она сказала: «Видите ли, если я поступлю в ваш монастырь, то только из любви к вам. Я же хочу поступить туда, где у меня не будет ни родных, ни знакомых, чтобы быть монахиней только из любви к Богу». Заманчивые материальные посулы ничуть не поколебали её решимости. Она лишь стала ещё горячее молить Бога о том, чтобы Он указал ей монастырь, где ожидает её. Однажды внутренний голос сказал ей: «Я хочу, чтобы ты поступила не к урсулинкам, а в монастырь Святой Марии». Другой раз, когда она смотрела на портрет Франциска Сальского, ей показалось, что великий святой бросил на неё такой нежный, отцовский взгляд, назвав её своей дочерью, что с того времени она сама решила избрать его своим отцом, став визитандинкой (монахиней ордена Посещения Пресвятой Девой Марией Елисаветы).

Семья её родственников в Маконе старалась всячески очернить в её глазах орден Посещения, высмеивая жизнь визитандинок. Её решимость снова поколебалась. Но тут само Провидение пришло ей на помощь.

Однажды вечером ей сообщили, что её брат тяжело болен, а мать при смерти. Она срочно вернулась в свой дом в Веровр. Больные вскоре выздоровели, но на Маргариту снова начались домашние гонения. Её заставляли весь день работать с прислугой, ругали и всячески изводили. Чтобы отдохнуть хоть немного, она пряталась от родных.

Однако, готовясь нести бремя монашества, она постилась, раздавая бедным всю еду, которую получала сама, лишала себя сна, всячески умерщвляла плоть, бичевала себя, особенно во время трёхдневного карнавала. Так прошло несколько лез.

В августе или сентябре 1669 года, в возрасте двадцати двух лет она была, наконец, конфирмирована и получила второе имя — Мария. В те времена многие епископы Франции не проживали постоянно в своей епархии. Епископ Отёна, монсиньор де Рокет, служил при дворе и жил там почти постоянно. Конфирмировал Маргариту епископ соседней епархии.

Следующий 1670 год был объявлен папой Климентом X годом Великого юбилея. По случаю юбилея миссионеры отправились в путь во все концы Франции. Один из них, францисканец, нашёл приют в доме Маргариты. Она исповедовалась ему за всю свою жизнь, рассказала о своём призвании и о тех препятствиях, которые ещё мешали ему осуществиться.

Францисканец строго поговорил с родными Маргариты-Марии. Наконец, семья вынуждена была отпустить её в монастырь. Но и тут дело не обошлось без козней. Брат Маргариты-Марии отправился к урсулинкам в Макон, «пообещал» её им и, возвратившись, сказал сестре, что всё улажено и что её уже ждут... Та снова решительно отказалась от монастыря, к которому у неё не было призвания. Она сказала, что хочет поступить в орден Посещения, в монастырь подальше от дома, где у неё не будет ни родных, ни знакомых; что она хочет покинуть мир, спрятавшись в каком-нибудь маленьком уголке, чтобы забыть о мире и чтобы о ней забыли.

Но какой монастырь визитандинок избран.? Ей стали перечислять все монастыри ордена. Молча и равнодушно слушала она их перечисление, но как только упомянули монастырь в Парэ, душа её встрепенулась. Сердце её загорелось от радости, и она сказала, что в этот, то монастырь она и поступит и что там останется до конца своих дней.

Брат отвёз её в Парэ, предварительно взяв с неё слово, что на первый раз никакой речи о поступлении в монастырь не будет. Но как только Маргарита-Мария вошла в приёмную, внутренний голос сказал ей: «Я хочу, чтобы ты осталась здесь». Она потребовала от брата, чтобы день её поступления был оговорён с настоятельницей.

Вернувшись домой, она закончила в миру последние дела и написала завещание. Все видевшие её удивлялись разительной перемене в ней: она сияла от счастья!

20 июня 1671 года Маргарита-Мария навсегда покинула родной дом. Она покинула его как рабыня, отпущенная на свободу и спешащая навстречу своему Жениху.

И вот она в доме, где её ожидало счастье, в своём милом Парэ. Однако перед порогом монастыря её душу вновь охватил мрак и страх. Нечто подобное испытала и Тереза Авильская, когда в 1533 году она ранним утром бежала с братом из родного дома в Старой Кастилии. Она пишет: «Переступая порог отчего дома, я испытала ужас, подобного которому, наверно, не испытаю и в час смерти. Мне казалось, что мои кости отделяются друг от друга» (Автобиография св. Терезы, гл. 4). Как эхо звучит признание Маргариты-Марии: «Сознаюсь, что когда нужно было войти в монастырь, все душевные страдания, которые я перенесла, и многие другие навалились ка меня с такой силой, что мне казалось, будто мой дух отделится от тела».

Послушание

Но как только девушка переступила заветный порог, искушения мигом покинули её. Душу её залили глубокий мир и неземное счастье. Всё сразу полюбилось ей: и сестры, и монашеская жизнь, и сами стены сурового монастыря. Она ходила по нему, повторяя: «Бог хочет, чтобы я осталась здесь». Казалось, как то случилось с Юдифыо и Эсфирью. Сам Господь разорвал её рабское рубище и облачил её в праздничную одежду.

С раннего детства Маргарита-Мария хотела стать святой. И пот после долгих лет ожидания, наконец-то, она оказалась в «замкнутом саду», где весь уклад общинной монашеской жизни должен был вести её путём святости, как могучая река плавно и легко несёт к морю маленькую лодку. Монастырь визитандинок в Парэ отличатся строгостью и ревностью. В нём царило такое единодушие, что его называли «раем .тля настоятельниц», настолько им было легко управлять. Когда Маргарита-Мария начала своё послушание, настоятельницей была мать Маргарита-Иеронима Эрсан. В Париже, где она подвизалась до переезда в Парэ. она была духовной дочерью св. Винсента де Поля. Ей давала советы основательница ордена Жанна де Шанталь. Эта монахиня пользовалась большим авторитетом в ордене, но вскоре навсегда покинула монастырь в Парэ. Более длительное и глубокое влияние на монашеское воспитание Маргариты-Марии оказала наставница послушниц сестра Анна-Франсуаза Туван. К тому времени она уже провела в монастыре Парэ сорок четыре года и четырежды была избираема настоятельницей. Посетив Парэ, мать-основательница особо отметила её, когда та была ещё совсем молодой.

Маргарита-Мария проходила своё послушание с тремя другими сёстрами. В 1671 году в Парэ было кроме них тридцать три насельницы, многие из которых умерли как святые.

Молодая послушница видела в них образец и как бы живое правило своей новой жизни. Они же удивлялись её духовной зрелости. Время подготовки к монашеской жизни в миру не прошло для неё даром: она только начинала свой путь в монастыре, но казалась уже зрелой монахиней. Наконец-то молодая послушница могла свободно отдаться молитве. Она давно любила её; давно уже молитвенное созерцание было для неё источником обильных благодатных утешений. Но в смирении своём она как-то раз попросила свою наставницу послушниц научить её молиться. Та не могла скрыть своего удивления: она была уверена, что у её воспитанницы уже большой молитвенный опыт! Она даже не знала, что ответить... ко, казалось, Сам Дух Святой пришёл ей на помощь. Она вспомнила о болезни одной из шести основательниц монастыря в далёком 1628 году. Жестоко страдая, та как-то раз воскликнула: «Иисусе! Пусть Твоя нежная рука рисует во мне всё, что Тебе угодно!» Настоятельница попросила её объяснить эти слова. Больная ответила: «Матушка, я перед Богом, как холст перед художником. Бог - мой художник, и я молю Его отобразить во мне верный образ Христа распятого». Вспомнив об этом, сестра Туван сказала своей послушнице: «Идите и станьте перед Господом, как чистый холст перед художником». Та хотела было попросить объяснений, но, став на молитву, поняла, что Господь хочет изобразить в её душе всю Свою жизнь, полную любви и страданий вплоть до смерти крестной.

Примерно через два месяца после начала своей жизни в монастыре Маргарита-Мария получила облачение послушницы. С того времени поток благодатной жизни в ней как бы усилился: сердце её возгоралось всё горячее и даже внешне она казалась всецело поглощённой общением с Богом. Её сестры, давно уже ценившие и любившие её, заметили, однако, что Господь ведёт её особым путём. А всё. выходящее за пределы обыкновенного, настораживает... Путь обычной визитандинки прост и одинаков для всех. Старшие предупреждали Маргариту-Марию, что если её путь будет сильно отличаться от обычного, её не оставят в монастыре. Её старались отвлечь от умной молитвы, заставляя прибегать к обычным, для всех привычным методам медитации. Ей не оставалось ничего иного, как броситься к ногам Иисуса и поверить Ему свои горести, вопрошая: «Неужели же из-за Тебя Самого меня и отошлют?» Божественный ответ был дан немедленно: «Скажи своей настоятельнице, чтобы она не боялась принять тебя. Если она считает, что Я достаточно богат. Я Сам буду твоим залогом».

Настоятельницей в то время была уже не сестра Эрсан, а сестра Мария-Франсуаза де Сомэз, опытная и мудрая монахиня. Выслушав слова, переданные ей Господом через послушницу, она приказала ей попросить у Иисуса, чтобы Он даровал ей благодать во всём следовать уставу и обычаям монастыря. Маргарита-Мария сразу же предстала пред Господом и передала Ему слова настоятельницы. И услышала в душе Его ответ: «Хорошо, дочь моя, Я дарую тебе эту благодать и сделаю тебя для монастыря ещё полезнее, чем мать-настоятельница может себе представить, но как — это ведомо Мне единому. Отныне дух твоего устава, воля твоих старших и твоя собственная слабость будут мерилом даров Моей благодати. Я хочу, чтобы ты всему предпочитала устав монастыря - не доверяй ничему, что мешает тебе соблюдать его. Более того, Я буду рад, если ты предпочтёшь волю своих старших Моей всякий раз, когда они запретят тебе делать то, что Я потребую. (...) Я оставляю за Собой лишь право на твою душу, в особенности на твоё сердце. Установив в нём царство Моей чистой любви, Я никогда не уступлю его никому».

Услышав эти слова Господа из уст послушницы, настоятельница снова стала с доверием относиться к ней. Предубеждения рассеялись, и наконец, после долгой отсрочки, был назначен день принесения вечных обетов - 6 ноября 1672 года.

Принесение обетов

Чтобы внутренне подготовиться к принесению обетов, послушницы обычно проводили десять дней в одиночестве и молитве. Однако Маргарита-Мария провела первые дни своих реколлекций довольно необычным образом: она сторожила ослицу с ослёнком, чтобы они не зашли в огород, и кормила их. Однако это будничное занятие не помешало ей предаваться глубокой молитве.

Св. Маргарита-Мария Во время реколлекций ока снова исповедовалась за всю свою жизнь. В миг, когда священник поднял руку для разрешительной молитвы, ей показалось, что с неё совлекли старую одежду и надели на неё новую, снежно-белую. Внутренний голос сказал ей: «Вот одежда невинности, в которую Я облекаю твою душу, чтобы ты жила жизнью Богочеловека, как будто живёшь уже не ты, а Я в тебе».

Маргарита-Мария написала своей кровью обещания, которые давала Господу. К сожалению, этот драгоценный документ был утрачен в конце XVIII века. Настоятельница отдала его одному священнику, который, будучи при смерти, выпросил его на время для утешения и помощи. После его кончины документ пропал бесследно. Однако содержание его известно. Молодая послушница писала: «Я навсегда принадлежу Возлюбленному моему, я Его раба. Его служанка. Его творение, ибо Он - всецело мой. Я - Его недостойная супруга, сестра Маргарита-Мария. умершая для мира. Всё - от Бога, ничего - от меня; всё - Богу, ничего - мне; всё - для Бога, ничего - для меня».

День принесения обетов стал для сестры Маргариты-Марии днём её мистического брака с Господом. Она всё явственнее ощущала Его присутствие и, казалось, всё больше умалялась перед .типом Божественного величия. Счастье, заливавшее её душу, даже тревожило её. Иисус обещал ей страдания - где же они?

Однажды, когда во время благодарения после причащения она в который раз мысленно вопрошала об этом Господа, ей было видение. Она увидела огромный крест. Весь он был усыпан цветами. Голос Господа сказал ей: «Вот ложе моих целомудренных супруг, где ты будешь наслаждаться Моей любовью: мало-помалу цветы опадут, тебе не останется ничего, кроме шипов, которые под ними пока скрыты, чтобы не испугать тебя. И они так вопьются в твоё тело, что тебе нужна будет вся сила твоей любви, чтобы выдержать боль». Это обещание Возлюбленного её души очень утешило сестру Маргариту-Марию, которой страдание было необходимо, как хлеб насущный.

Порой она даже забывала о мере. Как-то раз, получив от настоятельницы разрешение на самобичевание на время песнопения «Радуйся, звезда моря», она не прекратила его и после его окончания. И голос Господа явственно сказал ей о тех ударах, которые были разрешены: «Это Моя часть», а о тех, которые были самовольны: «А вот часть бесовская».

Видение креста с цветами было пророческим. Сестру Маргариту-Марию ждали новые испытания. Ей поручили работу в монастырской лечебнице. Она работала под началом другой сестры, физически крепкой и чрезвычайно энергичной. Та тратила всю свою евангельскую любовь на больных, а на долю сестёр, работавших под её руководством, не оставалось почти ничего. История Марфы и Марии как бы повторялась заново. Совместная работа была для обеих сестёр тяжёлым испытанием. Казалось, сам бес заботился о том, чтобы у Маргариты-Марии всё валилось из рук. Как-то раз, когда она несла горячий поддон, он столкнул её с лестницы. Она наверняка получила бы переломы, если бы Ангел-хранитель не поддержал ее. Вспоминая о работе в лечебнице, святая пишет: «Одному Богу ведомо, что я там выстрадала, как из-за своего собственного характера, живого и чувствительного, так и из-за ближних и дьявола».

Однако это испытание было не единственным. Где-то в июне месяце на следующий год после принесения обетов Маргарита-Мария потеряла голос. А ведь для неё всегда было такой радостью петь вместе со своими сёстрами хвалу Господу в псалмах и гимнах! Она увидела в этом кару Господню за свои прегрешения, и страдания её души усилились. Во время ночного богослужения накануне праздника Посещения она тщетно пыталась петь вместе со всеми. Но когда хор пел первую строку гимна «Тебя, Божье, хвалим», она почувствовала себя как буд то схваченной могущественной си пой. Божественный свет в образе маленького ребёнка или. вернее, сияющего солнца просиял на её руках, спрятанных в рукава облачения. В глубине своего сердца она спросила: «Господь и Бог мой, возможно ли, чтобы Твоё бесконечное величие снизошло до моей нищеты?» Господь ответил: «Я пришёл к тебе, дочь Моя, спросить, почему Ты так часто запрещаешь Мне приближаться к тебе?» - «Ты знаешь, почему, Владыка мой: я недостойна приблизиться к Тебе, тем более ~ к Тебе прикоснуться». — «Знай же. что чем более ты уничижишься, тем более Моё величие склонится к тебе». Боясь, не поддалась ли она бесовскому обольщению, Маргарита-Мария попросила: «Если это Ты, Господи, верни мне голос». И в гот же миг она громко подхватила гимн. Голос вернулся к ней довольно надолго, но потом она снова его потеряла. Господь объяснил ей, что Он вернул ей голос на время, чтобы удостоверить её в подлинности видения, и что она должна всему предпочитать Его святую волю. С тех пор она полностью примирилась с потерей голоса, зная, ч то нет ничего полезнее для души, чем во всём предаться на милость Божью.

Господь часто посещал Свою избранницу, как бы готовя её к той миссии, благодаря которой она войдёт в историю Церкви. - откровениям о тайнах Святейшего Сердца Иисуса. Примерно через пол года после принесения обетов, когда она молитвенно просила Бога соединить Его сердце с её сердцем, она в тонком видении увидела Его сердце, сияющее ярче солнца и исполненное бесконечного величия. Казалось, маленькая песчинка стремится приблизиться к неиссякаюшему источнику света. Но все её усилия были бы напрасны, если бы само Сердце Божье, исполненное любви, не привлекло песчинку, говоря ей: «Погрузись в Моё величие и никогда не выходи из него, — раз выйдя из него, ты уже не сможешь погрузиться в него снова».

Как-то раз душа Маргариты-Марии была погружена в глубокий мрак. Явившись ей, Господь сказал: «Дочь моя, войди в прекрасный сад, чтобы освежить свою утомлённую душу». И она сразу же увидела, что сад - это Его Святейшее Сердце, наполненное прекрасными и самыми разнообразными цветами. Господь разрешил ей рвать все, которые ей понравятся. Бросившись к Его ногам, монахиня сказала: «О мой Божественный Спаситель, мне не нужно ничего, кроме Тебя; Ты - мой мирровый букет!» «Ты правильно выбрала, - ответил ей Иисус. - Только эта мирра не теряет ни красы, ни аромата». Так постепенно Господь открывал ей тайны Своего Сердца, готовя её к великим откровениям, которые из Парэ просияли на всю Церковь.

Великие откровения Святейшего Сердца

Св. Маргарита-Мария 27 сентября 1673 года, в праздник святого Иоанна Богослова, Маргарита-Мария отправилась в капеллу монастыря помолиться. Её отпустили из лечебницы, и она спешила посвятить свободное время Господу. На престоле находились Святые Дары. Монахиня преклонила колена перед решёткой хора и погрузилась в молитву. В этот момент ей и было дано первое из видений, названных впоследствии великими откровениями Святейшего Сердца.

Внезапно Маргарита-Мария почувствовала себя охваченной Божественным Присутствием. Она забыла, где она, забыла о времени, ощущая только одно - близость Духа, Который захватил и полонил её душу. Всецело отдавшись Ему, она, по её собственным словам, «предала всё своё сердце силе Его любви».

Погрузившись в экстаз, она услышала слова Господа, приглашавшего её отдохнуть у Его Сердца, как отдыхал на груди Спасителя святой Иоанн во время тайной вечери. Затем Он открыл ей тайны Своего Сердца, сказав: «Моё Божественное Сердце горит такой страстной любовью к людям и к тебе, в частности, что, не в силах скрыть пламя своей горячей любви, оно должно благодаря тебе явить его людям, чтобы обогатить их драгоценными сокровищами, которые Я тебе открываю. В них заключены спасительные, освящающие благодатные дары, необходимые, чтобы уберечь людей от погибели. Я выбрал тебя как бездну недостоинства и незнания для исполнения этого великого дела, чтобы всё было сделано Мною». «Затем, - продолжает святая, - Он попросил у меня моё сердце, которое я Ему дала, моля принять его. Он взял моё сердце и погрузил его в Своё. Моё сердце казалось песчинкой, сгорающей в пылающей печи. Вынув из неё моё сердце, подобное горящему пламени, Он снова вложил его в мою грудь, сказав: «Boi, возлюбленная Моя, драгоценный залог Моей любви, которая оставила в твоей груди искорку своего живого огня, чтобы она стала твоим сердцем и жгла тебя до самого конца. Её жар не угаснет. (...) А в доказательство того, что великая благодать, тебе оказанная, не плод твоего воображения, что это - залог благодатных даров, которые Я дарую тебе в будущем, хотя Я и закрыл рану на твоих рёбрах, боль от неё останется у тебя навсегда. И если доныне ты называлась лишь моей рабой, то отныне Я нарекаю тебя возлюбленной ученицей Моего Святейшего Сердца».

Как известно, в аскетике различаются разные типы видений или явлений: телесные, образные (воспринимаемые в образах) или «умные». Характер их зависит от способа восприятия, чувственного или сверхчувственного. Считается, что «умные» - самые возвышенные, так как принимаются самой чистой и возвышенной сферой человеческой личности. Чувства совсем не участвуют в них - опасность прелести исключена. Они даются только очень чистым душам, достигшим единения с Богом.

По всей вероятности, явление, о котором идёт речь, можно отнести к категории образно «умного»: истины мистического богословия, которые Маргарита-Мария должна передать Церкви и миру, сообщаются ей через образы, перекликающиеся с евангельскими и соответствующие литургическому празднику дня. Телесными очами монахиня не видала ничего из того, о чём она пишет. Её видение находится как бы на грани между чувственным и сверхчувственным миром. Это мгновенное Божественное просвещение, открывающее Маргарите-Марии тайны, доныне от неё скрытые, и положившее начало новому этапу её духовной жизни: жизни, где она уже не только раба, но и ученица, которой вскоре суждено стать апостолом. Ибо если первые благодатные дары Святейшего Сердца предназначались ей самой, то теперь она должна передать послание от Господа всей Церкви. Явление 27 декабря 1673 года было лишь первым в ряду других явлений, последовавших с конца декабря 1673 до июня 1675 года.

Св. Маргарита-Мария Примерно через месяц или два после первого явления, по всей вероятности, в начале 1674 года, последовало второе. Вот как описала его святая: «Божественное Сердце предстало передо мной на огненном троне. Оно сияло ярче солнца и было прозрачнее, чем хрусталь. На нём была рана, и оно было окружено терновым венцом, который символизировал боль, причиняемую нашими грехами. Над ним был крест». Господь открыл Маргарите-Марии, что Он страстно жаждет людской любви и хочет спасти людей от погибели, к которой дьявол увлекает целые толпы. Чтобы их спасти, Он и хочет открыть им все сокровища любви и милосердия, заключённые в Его Сердце. Маргарита-Мария должна носить на свой груди изображение Святейшего Сердца, подобное тому, которое ей было явлено. Это изображение должно почитаться и всей Церковью. Иными словами, речь шла о том, чтобы установить в Церкви культ Святейшего Сердца, почитание которого уже имело древнюю традицию.

Точная дата третьего явления, как и дата второго, неизвестна. Рассказывая о нём, святая говорит, что в тот день шло поклонение Святым Дарам. По-видимому, это было в пятницу. Предположительно это явление датируют началом июня 1674 года - быть может, оно пришлось на восьмидневие после праздника Тела Христова. Вот как описывает его святая: «Однажды, когда Святые Дары были выставлены для поклонения, я почувствовала, что все мои чувства и все силы моей души как бы вобрались внутрь. Мне предстал Иисус Христос, мой возлюбленный Учитель, во славе, с пятью ранами, сияющими, как пять солнц. Из Его Святого Тела вырывалось пламя, но более всего — из Его Божественной груди, подобной горящей печи. Открыв её. Он показал мне Своё Сердце, полное любви и воспламеняющее любовь, - именно оно было живым источником пламени. И Он открыл мне непостижимые тайны Своей чистой любви, показав, как безгранична была Его любовь к людям, от которых Он не видел ничего, кроме неблагодарности». Господь попросил святую утешить Его за людскую неблагодарность. Он потребовал от неё причащаться настолько часто, насколько это позволит ей послушание, и пообещал ей, что каждую ночь с четверга на пятницу Он сделает её сопричастницей той скорби и душевной агонии, которую испытал Сам в Гефсиманском саду. Для этого она должна была вставать каждый четверг между одиннадцатью часами ночи и полуночью и проводить на молитве час, простёршись ниц, ради спасения грешников от гнева Божьего и чтобы утешить Господа за горечь, испытанную Им в одиночестве Гефсимании. Вместе с тем, Иисус потребовал от неё во всём подчиняться настоятельнице и духовникам. Таким образом, Маргарита-Мария должна была соучаствовать в деле искупления душ и молитвой и делами благочестия и покаяния возмещать людские прегрешения. Дела благочестия, к которым призвал её Господь, - искупительное причащение в первую пятницу месяца, бдение в ночь ' с четверга на пятницу, - вошли впоследствии в обиход многих монастырей, верующих, благочестивых братств.

Четвёртое, самое торжественное явление Святейшего Сердца, пришлось на восьмидневие после праздника Тела Христова, то есть на период с 13 по 20 июня 1675 года. Если три первых откровения следовали друг за другом с небольшими интервалами, то на сей раз со времени последнего прошёл целый год. Господь как бы готовил Свою ученицу к новому мощному излиянию благодати, оставив её томиться в одиночестве.

Вот как она сама рассказывает о новом явлении: «Однажды во время восьмидневия после праздника Тела Христова, молясь перед Святыми Дарами, я получила от моего Бога чрезмерную благодать Его любви и почувствовала желание хоть как-то отблагодарить Его и воздать Ему любовью за любовь. Он сказал мне: «Ты не можешь отблагодарить Меня лучше, чем сделав то, о чём Я тебя уже столько раз просил». И молвил, открыв мне Своё Сердце: «Вот Сердце, которое так любило людей, что оно не пощадило себя, отдав все свои силы и сгорев, чтобы явить им свою любовь. Но в ответ Я получаю от большинства из них лишь неблагодарность - нечестие, кощунства, холодность и презрение, которыми они отвечают на это таинство любви. Но больше всего Меня ранит то, что так ведут себя обычно сердца, Мне посвящённые. Поэтому Я прошу тебя, чтобы первая пятница после восьмидневия праздника Тела Христова была посвящена особому празднику в честь Моего Сердца, с причащением в этот день и достойным возмещением бесчестия и оскорблений, которые оно претерпело, когда было выставляемо на алтарях для поклонения. Я обещаю тебе также, что моё Сердце расширится, чтобы изобильно излить свою Божественную любовь на тех, кто воздаст и вернёт ему честь».

Вот миссия, доверенная Спасителем Его ученице, поверенной тайн Его Святейшего Сердца. Господь открыл ей желания Своего Сердца и поручил ей сообщить их Церкви. Откровения, дарованные Маргарите-Марии, положили начало новому этапу в духовной жизни Церкви: этапу расцвета культа Святейшего Сердца Иисуса.

Маргарита-Мария родилась в бурную эпоху: эпоху регенства Анны Австрийской и движения Фронды. Время великих откровений пришлось на расцвет царствования Людовика XIV. Это было и время творческого взлёта французской литературы: в это время Расин писал свои трагедии, Буало - «Поэтическое искусство», Лафонтэн - басни, мадам де Севинье - свои замечательные письма, Ла Брюйер - «Характеры», Ларошфуко - «Максимы». То были годы, когда Боссюэ говорил свои пламенные речи.

Государственными делами правил Кольбер. Франция вела войну с Голландией: война эта началась блестящими успехами, но затем Франция столкнулась с грозными противниками - Вильгельмом Оранжским, коалицией европейских государств и даже с силами природных стихий. Военное счастье, однако, вновь обратилось на сторону Франции - в Нимеге был заключён почетный мир. В мае 1674 года, после второго и окончательного завоевания провинции Франш-Контэ, в год второго и третьего из великих откровений Кольбер писал Людовику XIV: «Мы должны умолкнуть и ежедневно восхищаться и благодарить Бога за то, что родились под скипетром такого царя, как Ваше величество, - Ваше могущество ограничено лишь Вашей волей». Казалось бы, кому было дело в такую блестящую эпоху до монахини, умершей для мира за решётками своего монастыря? И тем не менее...

За четыре века до великого откровения 27 декабря 1673 года, в тот же самый литургический праздник св. Иоанна Богослова, возлюбленный ученик Господа явился святой Гертруде Хельфтской. Та спросила его, почему он не оставил нам в утешение и наставление ни строчки о биении Сердца его и нашего Божественного Учителя, Святой ответил ей: «Моим делом было написать молодой тогда ещё Церкви простое слово о несотворённом Слове Бога-Отца. Этого слова достаточно, чтобы питать ум всего человеческого рода до конца света, хотя полностью его не сможет понять никто и никогда. Подробное же описание сладости биения Святейшего Сердца оставлено на долю нового времени, чтобы, слыша о нём. согрелся стареющий мир, где любовь к Богу охладела».

XVII век - это «великий век» в истории французской Церкви. Однако именно этот век был эпохой, когда янсенистская ересь господствовала над умами и душами. Казалось, преследования лишь придавали её сторонникам ореол мученичества и привлекали к ней новых приверженцев. Символом этой ереси, отрицающей любовь и нежность Спасителя ко всем Его чадам, стали распятия, где Христос изображался не с руками, распростёртыми на кресте и зовущими всех в объятия Божественного Милосердия, а с руками, поднятыми перпендикулярно и связанными над Его головой в знак малого числа предызбранных к спасению. Души были мучимы грехобоязнью, и часто i сами священники запрещали верным регулярно причащаться.

Вместе с тем эпоха янсенизма была и временем расшатывания моральных устоев государства: распущенные нравы двора служили плохим примером для народа.

Именно это время избрал Господь, чтобы передать Своей возлюбленной ученице весть о милосердной любви Своего Святейшего Сердца к людям, напомнить им, что Он по-прежнему нуждается в их ответной любви и взыскует её.

Первоисточник культа Святейшего Сердца - это Евангелие от Иоанна и послания ученика, которого любил Иисус. В сочинениях богословов и отцов Церкви постепенно оформилось её учение о Святейшем Сердце Иисуса. На Западе о нём писали Терлуллиан, св. Киприан, св. Амвросий, св. Августин; на Востоке - св. Иоанн Златоуст, св. Василий, св. Григорий Назианзин. В Средние века их учение развили св. Ансельм, св. Бернард Клервосский, св. Бонавентура, св. Фома Аквинский. Проповедницей Святейшего Сердца можно по праву назвать циетерцианку Гертруду Хельфтскую. Подобно св. Иоанну Богослову, она возлежала на Сердце Иисуса, открывая его тайны, считая его биения, одни, как о том пишет она сама, — для спасения грешников, другие - для освящения праведников и все - во славу Бога-Отца и во свидетельство Его безграничной любви к людям. В новые времена о Святейшем Сердце вдохновенно писала св. Тереза, св. Франциск Садьский и о. Жан Евд. Все они были не только созерцателями-богословами, но и поклонялись и молились Святейшему Сердцу. А сколько было простых душ, которые почитали его наивно и искренне!

Среди богословов, мистиков и верных — почитателей Сердца Иисусова следует особо упомянуть о картузианеком монахе Лансперге, жившем в конце XV - начале XVI века. Он написал благочес-тивые духовные упражнения в честь достопоклоняемого и вселюобезного Сердца Спасителя. Это не богословский трактат, а порыв живой души к Богу и горячие признания в любви к Нему. Он призывает верующих, подобно ему, размышлять о совершенствах Божественного Сердца, прибегать к нему в опасностях, уповать на нег о в испытаниях. Он призывает их поместить символическое изображение Сердца Иисусова где-нибудь в доме на видном месте и воздавать ему достойное почитание. Это уже «материализация» культа Святейшего Сердца - новый его этап.

Почитание Сердца Иисусова рано вошло в благочестивый обиход многих религиозных орденов и конгрегаций: картузианского, францисканского, цистерцианского и особенно доминиканского орденов. Ещё задолго до великого откровения в июне 1675 года в пятницу после восьмидневия праздника Тела Христова, то есть в день, когда по просьбе Спасителя, переданной Церкви через Маргариту-Марию, впоследствии был установлен праздник Святейшего Сердца, в ордене св. Доминика уже отмечался этот праздник с чтением молитв, прославляющих «рану на ребре». В одном из гимнов этого праздника поётся:

«Dulcis hasta, latus Dei te replevit sanguine. Dulcis mucro per cor Dei volvitur in flumine. Sic salvatur omnes rei secreto Dei munere»

«О сладостное копьё! Грудь Бога напоила тебя кровью. Сладостный меч. пронзающий сердце Бога, погружается в кровь. Так сокровенным даром Божьим спасаются все грешники».

Основатель ордена Посещения св. Франциск Сальский, епископ Женевский, часто говаривал, что он хочет, чтобы все его дочери учились у Святейшего Сердца Иисусова кротости и смирению. Он же-лал, чтобы их называли дочерями Святейшего Сердца. Когда надо было дать герб его духовной семье, святой епископ без колебаний избрал сердце в терновом венце с именами Иисуса и Марии, пронзённое двумя стрелами, на котором, как на основании, воздвигнут крест. Он писал св. Жанне де Шанталь. «Наша маленькая конгрегация - творение Сердца Иисуса и Марии. Умирающий Спаситель породил нас из раны Своего Святейшего Сердца».

Таким образом, в ордене Посещения с самого его рождения почиталось Святейшее Сердце Иисуса. Однако монастырь Парэ-лё-Моньяль остался как бы в стороне от этой традиции. Казалось, Господь специально избрал поверенной тайн Своего Сердца монахиню, которая неизбежно должна была пострадать из-за непонимания и недоверия ради исполнения Его воли. Крест стал как бы печатью, удостоверяющей подлинность её миссии.

Она исполнила эту миссию. Культ Святейшего Сердца вновь расцвёл во всей Церкви. Декрет Святого Престола от 23 августа 1856 года установил обязательное празднование в честь Святейшего Сердца. Индульгенции были приурочены к нему. Папа Лев XIII торжественно посвятил Святейшему Сердцу весь мир. Богословское осмысление его тайны продолжается и в наши дни. Глубокая мистическая связь существует между этой тайной и тайной Непорочного Сердца Марии.

Для того, чтобы дать новый импульс развитию культа Святейшего Сердца, Господь выбрал не учёного и блестящего богослова, а смиренную монахиню, впрочем, добродетельную и одарённую живым умом. Это обычный путь Божественной педагогики - чтобы сообщить Свою волю Церкви Господь часто берёт немощные орудия, чтобы тем яснее явить сверхъестественный характер посланий и пророчеств. Чем смиреннее посланец, тем очевиднее, что ослепительное по своей благодатной силе послание исходит от Бога, а не от слабого человека. Сам Божественный Учитель сказал Маргарите- Марии во время первого из великих откровений: «Я выбрал тебя как бездну не достоинства и незнания для исполнения этого великого дела, чтобы всё было сделано Мною». Именно так Иисус избрал Себе и апостолов. Вот как говорит об этом Боссюэ: «Одному Богу надлежит избирать для Своих деяний такие орудия, которые не только им не подходят, но, кажется, могу т лишь обречь их на неудачу, так как только Он даёт им силу для успешного действия. Чтобы никто не сомневался, что Он всё делает Сам, Он пользуется содействием тех, кто сам по себе совершенно неспособен к великим делам, которые Он хочет исполнить благодаря своим служителям».

Итак, Господь избрал своей поверенной рядовую монахиню, к которой её сестры относились с недоверием, видя, что путь её отличается от обычного, и «стаж» которой после принесения вечных обетов составлял всего год. Как же она принялась за исполнение своей миссии?

Испытания и искушения

Св. Маргарита-Мария Собеседования с Божественным Учителем обычно погружали Маргариту-Марию в состояние глубокой прострации: целыми часами, иногда более суток, она была как бы без чувств и без сил и почти не могла говорить. Вот как описывает она сама своё состояние после первого из великих откровений: «После столь обильной благодати я несколько дней была как в огне, как будто охмелев, и была настолько вне себя, что мне трудно было вымолвить и слово». Её отвели к матушке де Сомэз, но она смогла сказать лишь несколько бессвязных слов. Её глубокое смирение мешало ей признаться своей старшей в том, что она удостоилась Божественного посещения.

Однако после третьего из великих откровений она должна была приступить к исполнению своей миссии. На сей раз Господь дал ей точные приказания, однако, чтобы их исполни ть, ей необходимо было i разрешение матери-настоятельницы. Но визионерка, казалось, даже физически была не в состоянии объясниться с ней. Она с трудом держалась на ногах и едва-едва могла говорить. Её отвели - вернее, отнесли, - в келью настоятельницы, которая подвергла её всяческим унижениям и не разрешила делать ничего из того, о чём просил её Господь. Настоятельница выслушала всё, что бедная монахиня ей сообщила, как бы ничему этому не придав значения. Но Маргарита- Мария ушла с миром на душе, так как исполнила желание Господа.

Мать-настоятельница высоко ценила Маргариту-Марию и относилась к ней без предубеждения. Но откровения, ею сообщённые, были настолько важными, что она подвергла испытанию свою дочь, чтобы по её реакции без промедления и наверняка опознать, какой дух её ведёт.

Здоровье Маргариты-Марии сильно пошатнулось. Почти два месяца она страдала от лихорадки, скрывая своё состояние. Она любила страдать: по её собственному определению, огонь, её пожиравший, питался древом креста. Наконец стаю ясно, что силы её истощены. Монастырский врач сказал, что на выздоровление мало надежды. Мать-настоятельница приказала Маргарите-Марии попросить Бога о выздоровлении, желая сохранить её для обители, но вместе с тем ожидая знамения, подтверждающего подлинность её миссии. Она обещала ей исполнить всё, чего просит Господь, если это знамение будет дано. Выздоровление по молитве самой Маргариты- Марии было ей даровано мгновенно. Вся община изумилась, видя, как ходит без посторонней помощи сестра, в которой ещё несколько часов назад жизнь едва теплилась.

Мать-настоятельница сдержала слово: она разрешила Маргарите-Марии причащаться в первую пятницу каждого месяца и вставать в ночь с четверга на пятницу на час молитвы, как о том просил её Господь.

Многие из сестёр общины всецело поддерживали Маргариту-Марию и окружали её заботой и любовью. Восторженным почитанием пользовалась она и среди своего маленького стада - девочек- пансионерок монастыря. В то время их воспитание было её послушанием. Спустя сорок лет, в 1715 году, во время процесса о беатификации эти бывшие пансионерки рассказывали о ней с неизменным восхищением и любовью. Они не колеблясь называли ей «святой». Одна из них рассказывала, что, застав «свою святую» на молитве, она быстро побежала за подружками, чтобы созвать их тайком посмотреть, как та молится. Девочки благоговейно хранили чётки и картинки, которые раздавала им Маргарита-Мария. Они выпрашивали у неё даже пряди её остриженных волос - их сердечки как будто подсказывали им, что они станут драгоценными реликвиями.

Однако были у Маргариты-Марии и недоброжелательницы. Некоторые из сестёр общины с подозрительностью относились к ней из-за «нестандартного» пути, которым вёл её Сам Господь. Она не удивлялась этому и не соблазнялась. Не согласилась ли она сама по просьбе Спасителя стать жертвой Святейшего Сердца? Господь, неоднократно являвшийся ей, Сам укреплял её. Каждую первую пятницу месяца она видела Его Святейшее Сердце, подобное солнцу, сияющему ослепительным светом. Его лучи возжигали её сердце пламенем, которое, казалось, должно было испепелить её. Часто благодать посещала её в дворике, который тянулся вдоль стены домовой церкви. Вот как описывает сама Маргарита-Мария одно из благодатных посещений, в память о котором визитандинки прозвали этот дворик «двориком серафимов»: «Однажды, когда вся община была занята рукоделием, я удалилась в уголок, чтобы быть поближе к Святым Дарам. Бог посылал мне гам много благодати... Став на колени и занимаясь рукоделием, я почувствовала, как замкнулась в себе. Сердце моего возлюбленного Иисуса явилось предо мною, блистая паче солнца. Оно горело в пламени Своей чистой любви, в окружении серафимов, которые дивным хором воспевали:

Любовь торжествует, любовь блаженствует.
Любовь Святейшего Сердца восхищает.


Эти блаженные духи пригласили меня вместе с ними хвалить Сердце возлюбленного Иисуса, но я не осмеливалась на это. Они сказали, что пришли стать моими союзниками, чтобы вместе со мной воздавать ему хвалу, любовь и поклонение, что они заступят моё место перед Святыми Дарами, чтобы я смогла непрестанно воздавать им любовь благодаря их посредничеству, и что, с другой стороны, они будут сопричастниками моих страданий в любви, как и я буду сопричастницей их блаженства». С тех пор, молясь ангелам, Маргарита-Мария называла их не иначе как своими союзниками. В другом месте своих воспоминаний Маргарита-Мария несколько иначе рассказывает об этом явлении: «Они сказали мне. что, если я хочу вступить с ними в союз, они меня примут, но мне нужно начать жить их жизнью. Они пообещали, что помогут мне всеми своими силами и восполнят мою немощь, не позволяющую мне воздать Иисусу Христу почитание любви, которого Он от меня желает. Но за это я должна восполнить их неспособность страдать - так мы соединим любовь страдающую с любовью блаженствующей».

Итак, Маргарита-Мария стала жертвой Святейшего Сердца: во-первых, в силу обещания, уже данного Господу, во-вторых, в силу договора, заключённого с её «Божественными союзниками». Вскоре жертвенный характер её миссии обозначится ещё яснее.

Мать-настоятельница де Сомэз, как будто усомнившись в подлинности откровений, несмотря на чудесное выздоровление Маргариты-Марии, вдруг решила подвергнуть её испытанию. Она приказала ей рассказать о своих видениях опытным духовным лицам, чтобы те вынесли своё суждение. По всей вероятности, она хотела разделить с кем-нибудь груз ответственности. Кто были эти опытные духовные лица, мы не знаем. Судя по их заключениям, опыта в различении духов у них всё же не было: они решили, что у Маргариты-Марии расстроено воображение и посоветовали посадить её на мясной бульон - «классическое» лекарство против мистической жизни!

Можно только догадываться, сколько душевных горестей принесло поверенной Святейшего Сердца это неожиданное испытание. Но оно длилось недолго. К тому времени Господь уже пообещал ей, что пошлёт «Своего служителя», которому она должна будет открыть «все сокровища и секреты Его Святейшего Сердца», который поддержит её на её пути и станет ей другом и утешителем в испытаниях.

В начале 1675 года в Парэ-лё-Моньяль прибыл как старший в доме иезуитов тридцатишестилетний священник о. Клод де ла Коломбьер. Он был известен своим благочестием, добродетелями, учёностью, разносторонними знаниями и блестящими дарованиями. Он был замечательным проповедником, но прежде всего - образцовым членом Общества Иисуса. Он приехал в Парэ, принеся вечные обеты после тридцатидневных духовных упражнений по системе св. Игнатия де Лойолы. «Дневник» этих упражнений свидетельствует о высокой духовной жизни их автора и принесёт духовную пользу любому читателю.

Наверное, многие из знавших и ценивших отца де ла Коломбьера удивлялись его назначению в захолустный городок. Казалось бы, такой молодой и блистательный иезуит заслуживал большего. Но ход событий показал, что на то была явная воля Провидения. Оно послало его в Парэ, так как там была душа, избранная Богом и нуждавшаяся в его руководстве.

В городах, где были дома иезуитов, им часто предлагали духовно окормлять женские монастыри. В Парэ, по традиции, старший в доме иезуитов был чрезвычайным (наряду с обычными) исповедником визитандинок. Сразу же, по приезде о. де ла Коломбьера в Парэ, мать-настоятельница пригласила его познакомиться с общиной. Как только сестра Маргарита-Мария вошла в приёмную и увидела его, внутренний голос явственно сказал ей: «Вот тот, кого Я тебе посылаю».

Через несколько дней отца Клода снова пригласили в монастырь, и на этот раз внутренний голос был обращён к нему: между ним и Маргаритой-Марией установилась особая духовная связь. Он не спускал с неё глаз и после проповеди спросил у настоятельницы, кто эта избранная душа, которая, кажется, пребывает в непрестанном общении с Богом. По-видимому, та рассказала ему о видениях Маргариты-Марии, так как, когда о. Клод через некоторое время стал принимать исповедь у сестёр, он был уже осведомлён о её внутренней жизни. Он хотел подробнее побеседовать с Маргаритой-Марией, та в смущении сказала что она сделает всё, как скажет настоятельница.

Мать-настоятельница приказала ей открыть сердце отцу де ла Коломбьеру, который пришёл в монастырь специально для того, чтобы её выслушать. Маргарите-Марии пришлось бороться с собой, чтобы рассказать о чудесных посещениях Господа и о миссии, ей доверенной. Она сказала отцу Клоду о своём внутреннем сопротивлении. Тот ответил, что рад предоставить ей случай принести жертв Богу. Тогда она свободно и легко открыла ему душу. Отец де ла Коломбьер заверил её в том, что её ведёт Дух Божий, сказал ей, чтобы она ничего не боялась, следуя Ему, и чтобы она с доверием и благодарением принимала благодатные посещения Господа.

С тех пор между двумя избранными душами — впоследствии и тот, и другая были причислены к лику святых установилась сверхъестественная связь и духовная дружба. Это был как бы поток Божественной благодати, циркулирующей между ними двумя и погружающий их обоих в тайну Божественной любви, в тайну Сердца Иисусова. Монахиня ли слушалась духовника, или духовник подчинялся монахине? Трудно сказать - настолько едины были их духовные устремления.

Видение, посланное Маргарите-Марии от Господа, подтвердило, что Сам Бог благословил их духовную дружбу. Вот как рассказывает она об этом видении в своей «Автобиографии»: «Однажды, когда отец де ла Коломбьер служил Мессу в нашей церкви, Господь послал много благодати и мне, и ему. Подходя к святому причастию, я увидела Святейшее Сердце Иисуса, как горящую печь, и два других сердца, которые стремились соединиться в ней и погрузиться в неё. Господь сказал мне: «Так Моя чистая любовь соединяет эти три сердца навсегда». Затем Он дал мне понять, что это соединение было всецело во славу Его Святейшего Сердца. Он хотел, чтобы я открыла отцу де ла Коломбьеру сокровища этого Сердца, чтобы он рассказал всем об их ценности и пользе. Он дал мне понять, что ради этого мы должны быть как брат и сестра, равно разделяя духовные блага. Когда же я в ответ указала Ему на своё недостоинство и на неравенство между человеком столь добродетельным и достойным и мной, бедной грешницей, Он сказал мне: «Бесконечные богатства Моего Сердца всё восполнят и сравняют. Ты только не бойся с ним говорить».

Вскоре после этого видения, в июне 1675 года, Маргарите-Марии было дано четвёртое, самое впечатляющее и яркое из великих откровений Святейшего Сердца. Конечно же, визионерка рассказала о нём своём духовнику и духовному брату, тем более что она получила во время видения от Самого Господа приказание это сделать. Иисус сказал ей: «Обратись к Моему служителю и скажи ему от Моего имени, чтобы Он сделал всё, что может, чтобы утвердить почитание Моего Сердца: чтобы он не смущался, когда столкнётся с трудностями, так как в них не будет недостатка; но чтобы он знал, что всё может' тот, кто решительно отказывается полагаться на себя, чтобы всецело довериться Мне».

Послушно исполняя волю своего Божественного Учителя, Маргарита-Мария, выйдя из экстаза, пошла к матери-настоятельнице. Она передала ей послание Господа, попросив разрешения сообщить его и отцу де ла Коломбьеру. Получив разрешение настоятельницы, она с радостью рассказала обо всём происшедшем своему духовнику. Через несколько дней, в пятницу 21 июня, после окончания восьмидневия праздника Тела Христова, отец де ла Коломбьер, желая первым ответить на призыв Господа, торжественно посвятил Святейшему Сердцу себя и все свои начинания. Гак вслед за Маргаритой-Марией он стал первым учеником, первым апостолом Святейшего Сердца и ревностным проповедником его почитания.

Казалось бы, заручившись поддержкой своего духовника и настоятельницы, Маргарита-Мария могла рассчитывать на безмятежную жизнь в своей обители. Но не тут-то было! Среди сестёр образо-валась враждебная ей партия, считавшая сё прельщённой и увлёкшей в прелесть и настоятельницу, и духовника. Некоторые даже принимали её за бесноватую и, проходя мимо неё, кропили её святой водой.

К нравственным страданиям Маргариты-Марии добавились физические. После первого из великих явлений на груди Маргариты-Марии, в том месте, где Иисус, как бы открыв её, взял её сердце, чтобы погрузить его в Своё, образовался невидимый стигмат — болезненная рана. Иногда боль так обострялась, что бедная сестра, несмотря на свою любовь к страданиям, не могла скрыть её. Её желудок отвергал любую пищу; она либо была совершенно без сил, либо была охвачена нервным возбуждением. Успокаивало её только кровопускание - средство, указанное Самим Господом. Однако сестры в лечебнице были недовольны лишними, по их мнению, хлопотами; монастырский врач тоже возражал, и её лечили другими средствами, которые лишь ухудшали её состояние.

Утешением была для неё поддержка и молитва отца Клода. Но вскоре она утратила и это утешение. В конце сентября 1676 года о. Клод покинул Парэ. Послушание призывало его теперь в Лондон, где он должен был взять на себя обязанности духовника герцогини Йоркской Марии-Беатриче д'Эсте и проповедовать при её дворе. Мария-Беатриче, католичка, была супругой предполагаемого наследника английского престола. Внезапно оказавшись в чужой стране, отец Клод скучал по Франции. Он писал матери де Сомэз: «Здесь совсем нет визитандинок, а таких сестёр, как сестра Алакок, гораздо меньше» (чем во Франции).

Тем временем над монастырём в Парэ разразилась гроза. В обители начались раздоры и разлады. Господь вновь обратился к Своей послушной ученице. В конце 1677 года она услышала Его голос, говорящий ей о тех, кто на Божественную любовь ответил неблагодарностью и холодностью: «Я хочу, чтобы ты восполнила их неблагодарность заслугами Моего Святейшего Сердца. Я хочу дать тебе Моё Сердце. Но прежде ты должна стать для него жертвой заклания, чтобы благодаря ему отвратить кару, которую Мой Отец в праведном гневе Своём хочет обрушить на одну религиозную общину». Услышав эти слова, бедная монахиня смутилась: по смирению своему она считала себя недостойной стать жертвой умилостивления для Бога и искренне думала, что она ещё грешнее других. Бог показал ей всё, что ей суждено выстрадать, и душа её затрепетала. Она рассказала о случившемся матери-настоятельнице, которая призвала её исполнить всё, что потребует Господь.

Приближался праздник Введения Девы Марии во храм, когда визитандинки торжественно возобновляют свои вечные обеты. Накануне этого дня Маргарите-Марии было послано видение: она увидела гнев Господень и, подобно святому апостолу Павлу, услышала голос: «Трудно тебе идти против рожна!» Господь упрекал сё в том, что она всё откладывает исполнение Его приказаний, и в наказание по требовал от неё уже не жертвоприношения втайне, но жертвы, принесённой на глазах у всех. Конкретно это означало, что она должна отныне не просто молить Господа о милосердии к своим сёстрам в тишине своей кельи, но должна объявить всей общине, что Бог избрал её, монахиню всего с пятилетним стажем, чтобы искупить прегрешения всей общины, где было много сестёр старше или знатнее её. Если вспомнить, что Маргариту-Марию и так регулярно кропили святой водой, легко понять, почему приказание Господне устрашало её.

Однако, его надо было выполнять во что бы то ни стало. Вечером 20 ноября 1677 года, накануне праздника Введения, Маргарита-Мария решилась больше не откладывать его исполнения. Ей казалось, что она видит воочию кару, готовую обрушиться на монастырь. Бедная монахиня дрожала всем телом и была как в огне. Мать-настоятельница тогда болела. Одна из сестёр Маргариты-Марии отвела её к ней. Настоятельница, выслушав свою дочь, приказала ей исполнить всё, что требует от неё Господь. После вечерней молитвы и ужина сестры собрались на беседу. Накануне праздника день был постный, а беседа более строгой, чем в обычные дни. Когда она близилась к концу, Маргарита-Мария попросила слова и, бросившись на колени перед сёстрами, чинно сидевшими вдоль стен, передала им послание от Господа, сказав, что кара грозит монастырю и что Бог потребовал у неё стать искупительной жертвой за пего. Трудно представить бурю, поднявшуюся среди сестёр... Ученица Святейшего Сердца пишет, что если бы ей удалось собрать воедино все страдания, которые она претерпела до того, и все, которые она претерпела впоследствии, и если бы все они продолжались непрерывно до самой её смерти, это было бы ничто по сравнению с тем, что она пережила следующей ночью, когда Господь дат ей вкусить с избытком горечь Своих Страстей. Одни из сестёр говорили, что её нужно отчитать, другие - что она повредилась в рассудке. Самые милосердные не знати, что и подумать. Как бы то ни было, настал час утрени (в полдевятого вечера), и смятение слегка улеглось. К концу службы больная настоятельница передала всем сёстрам приказание бичевать себя, чтобы, отвратить от монастыря гнев Божий.

На следующее утро Маргарита-Мария вновь услышала глас Божий, говорящий ей: «Наконец, мир восстановлен. Святость Моей праведности умилостивлена принесённой тобою жертвой».

Сестры раскаялись, и на следующий день, согласно воспоминаниям свидетельниц, в монастыре не хватало священников, чтобы принимать исповеди. Тем не менее, ещё лет восемь-десять Маргарите-Марии пришлось нести груз подозрений, недоброжелательства и гонений.

Св. Маргарита-Мария Вскоре после описанных событий она лишилась поддержки в лице матери-настоятельницы де Сомэз. Проведя шесть лет на своём посту, та покинула монастырь в Парэ после праздника Вознесения в 1678 году. Её сменила мать Перона-Розалия Грефье.

Она считалась яркой звездой в ордене. Родилась она в 1638 году в Анси, где познакомилась со святой Жанной де Шанталь и неоднократно получала её благословение. В возрасте двенадцати лет она поступила в пансион к визитандинкам своего родного города, а по окончании пансиона начала послушание в монастыре. Всего в семнадцать лет она принесла обеты. Новая настоятельница, прибывшая в Парэ, несмотря на свою молодость, уже имела опыт управления душами. Её прислала по просьбе визитандинок из Парэ настоятельница монастыря ордена в Анси, признаваясь, что лишь особая любовь к монастырю в Парэ заставила её расстаться с одной из лучших сестёр её собственного монастыря. Шестилетнее время управления матери Грефье было благословением для Парэ. Однако для Маргариты-Марии радости были обильно разбавлены горечью. По отношению к ней настоятельница руководствовалась более своим | даром силы, чем даром нежности...

Одной из первых её мер было запретить Маргарите-Марии молитву в ночь с четверга на пятницу. Монахиня повиновалась, но неоднократно говорила настоятельнице о том, что Господь недоволен этим распоряжением. Мать Грефье, однако, не отменила его. Но внезапная и неожиданная смерть одной из сестёр от кровоизлияния и некоторые обстоятельства, связанные с этой смертью, устрашили её, и она поспешила вернуть своей дочери час её ночной молитвы.

Тем временем дьявол яростно атаковал Маргариту-Марию, внушая ей помыслы безысходного отчаяния и тщеславия и муча её ненасытным голодом. До поры до времени её чистая, девственная душа не ведала, однако, искушений против целомудрия. Но пришёл час, когда ей суждено было пострадать за грехи короля Франции. Однажды мать-настоятельница отправила её молиться перед Святыми Дарами вместо короля. И как только та стала на молитву, на неё, казалось, обрушились все искушения святого Антония. Несколько часов продолжалась эта мука, и повторялась она до тех пор, пока мать- настоятельница не освободила Маргариту-Марию от обязанности молиться вместо короля перед Святыми Дарами.

Но не только люди, не только злые духи преследовали святую. Казалось, Сам Бог стал обращаться с ней сурово. Как золото, Он очищал её в горниле испытаний. В то время она почти постоянно болела. Однако в недугах благодать укрепляла её, и Сам Бог, посылавший ей болезни, посылал и чудесные исцеления. Вот лишь один из примеров. В июне 1680 года Маргарита-Мария слегла. Мать-настоятельница, по недоразумению обвинив её в непослушании, приказала ей выздороветь на пять месяцев - да-да, именно так! В тот же день Маргарита-Мария выздоровела и хорошо себя чувствовала до праздника Введения, наставшего ровно через пять месяцев. Возобновив в этот день свои обеты, она снова заболела. И как будто навёрстывая упущенное за пять месяцев, она заболела ещё сильнее, чем раньше: если до того ей делапи кровопускание каждые две-три недели, чтобы облегчить боль от раны на груди, то теперь приходилось делать его каждые восемь дней. В день Введения, когда община стала свидетельницей нового ухудшения здоровья святой после пяти месяцев хорошего самочувствия, возвращённого чудом, одна из сестёр посоветовала матушке Грефье приказать Маргарите-Марии выздороветь на более долгий срок - скажем, на два года. Но духовно-опытная мать-настоятельница сказала: «Пяти месяцев мне достаточно, чтобы убедиться в том, что эту сестру ведёт Бог».

«Любящим Бога всё содействует ко благу» (Рим. 8, 28). Испытуя Свою ученицу, Он в то же время посылал ей и благодатные утешения, Несомненно, большой радостью стали для Маргариты-Марии два приезда в Парэ отца де ла Коломбьера: в 1679 году и во второй половине 1681 - начале 1682 года. Правда, в первый раз он был в Парэ лишь проездом, а во второй, можно сказать, приехал туда лишь для того, чтобы там умереть. Однако встречи с ним всякий раз были для святой праздником.

К тому времени его не просто уважали за высокую духовную жизнь и блестящие дарования, но и почитали как исповедника веры. В Англии начались гонения на иезуитов. Отца Клода наряду с его собратьями ложно обвинили в заговоре против государства, в конце ноября 1678 года арестовали прямо во дворце герцога Йоркского и бросили ь тюрьму. Он провёл там месяц, заболев чахоткой, которая вскоре и свела его в могилу. Согласно некоторым свидетельствам, его собирались казнить, и спасло его только то, что он был французом, а, может быть, и личное вмешательство Людовика XIV.

Как бы то ни было, он был выслан из Англии и 29 или 30 декабря 1678 года прибыл во Францию. В феврале 1679 года он приехал в Парэ дней на восемь-десять. Всего один раз он встретился с сестрой Маргаритой-Марией в приёмной монастыря. Месяц спустя он гак писал об их встрече матери де Сомэз: «Проездом через Парэ я всего один раз видел сестру Алакок, но эта встреча принесла мне много радости. Я нашёл её чрезвычайно смиренной и послушной, исполненной любви ко кресту и поношениям. Вот безошибочный знак, что ее ведёт добрый дух». Отец Клод ещё раз уверил в этом и саму Маргариту-Марию, и её мать-настоятельницу.

В августе 1681 года старшие отца де ла Коломбьера вновь послали его в Парэ, надеясь, что тамошний климат, ровный и мягкий в конце лета и в начале осени, облегчит его страдания, так как он был почти при смерти. Несмотря на тяжёлую болезнь, он неоднократно встречался с сестрой Алакок. Можно с уверенностью предположить, что основным содержанием их бесед было почитание Святейшего Сердца - культ, ради распространения которого оба они готовы были отдать свою жизнь. К тому времени, вот уже шесть лет, Маргарита- Мария сгорала ради этого, как жертва всесожжения; отцу де ла Коломбьеру суждено было вскоре умереть в том самом городке, где Господь открыл Своей ученице, его духовной дочери, тайны Своего Сердца.

Климат Парэ не оказал на здоровье отца Клода того влияния, на которое надеялись его старшие. Его решили перевезти в его родные края, в область Дофинэ. Переезд готовился втайне. Однако сестре Адакок о нём всё же сообщили накануне, 28 января 1682 года. Она приняла это известие совершенно спокойно, но просила передать отцу, Клоду, чтобы он оставался в Парэ, если то позволит послушание. Тот очень удивился и попросил её объяснить письменно, почему она просит его остаться. В ответ он получил от Маргариты-Марии записку: «Он сказал мне, что хочет, чтобы ваше жертвоприношение совершилось здесь».

Прочитав эти слова, умирающий немедленно потребовал, чтобы переезд отменили и чтобы его оставили умереть в Парэ. Спустя всего две недели, в семь часов вечера 15 февраля 1682 года, он предал душу Богу.

На следующий день, около 5 часов утра, весть об его кончине дошла до сестры Алакок. Она грустно сказала: «Молитесь за него и просите молитв повсюду». Но около 10 часов она уже написала одной из своих сестёр: «Не печальтесь больше, призывайте его, ничего не бойтесь: он отныне вам более могущественный помощник, чем когда-либо».

Окружающим Маргариту-Марию уже было известно, что между ней и душами усопших существует особая связь. Её часто спрашивали о посмертной участи близких. Иногда, когда она вставала на молитву, страждущие души окружали её, прося её заступничества перед Сердцем Иисусовым.

Зная об её общении с миром усопших, её сестры не усомнились в том, что душа отца Клода уже в раю. Вот как пишет об этом мать Грефье: «Когда отец де ла Коломбьер умер, наша дорогая сестра потеряла в нём своего лучшего друга на свете. Но она ничуть не смутилась и не встревожилась, так как любила своих друзей ради славы Божьей и ради их совершенствования на пути Божественной любви и отнюдь не из своей корысти. Однако, заметив, что она не просила у меня разрешения на особые молитвы и дела покаяния ради его души, как это делала для других, я спросила, в чём тому причина. Она ответила мне с нежным и довольным видом: «Моя дорогая матушка, в этом нет необходимости. Он сам молит Бога за нас, заняв на небе хорошее место по благости и милосердию Святейшего Сердца Господа нашего Иисуса Христа. Однако, чтобы возместить некоторые небрежности, которые он допустил, служа Божественной любви, его душа была лишена созерцания Бога с момента выхода из тела до похорон».

Тем временем в жизни самой сестры Алакок наступал новый этап. До сих пор лишь избранные были посвящены в тайны, доверенные ей Сердцем Иисуса. Её жизнь в общине была исполнена проти-воречий и трудностей. Но час торжества Святейшего Сердца и прижизненного прославления его ученицы уже приближался...

Торжество Святейшего Сердца

В мае 1684 года оканчивался второй срок правления матери Грефье, и сестры должны были избрать новую настоятельницу. На этот раз они решили не искать её в других монастырях, а избрать её в своей общине. Выбор их пал на сестру Марию-Кристину Мелэн, которая вот уже тридцать четыре года была для всей общины примером мудрости, доброты, благочестия, набожности и строгого соблюдения устава. К тому времени ей было уже шестьдесят пять лет. Шесть лет провела она в должности настоятельницы, и единственное, в чём её упрекали, - это в чрезмерной доброте. Впрочем, сестры очень любили её и в 1703 году, когда ей было уже восемьдесят четыре года, избрали ее вновь, несмотря на её сопротивление. По свидетельству монастырской летописи, «годы не ослабили в ней здравости суждения; они лишь умножили её добродетели».

Матушка Мелэн знала сестру Алакок с самого начала её послушания. Став настоятельницей, она сразу же прониклась к ней глубокой материнской нежностью, которая с годами всё возрастала. Уже раньше, когда мнения сестёр по поводу Маргариты-Марии разделялись, она всегда брала её под свою защиту.

Казалось бы, сестра Алакок должна была радоваться, что обрела в своей новой настоятельнице защитницу, окружавшую её нежной привязанностью. Но вспомним ещё раз о том, что огонь её души питался лишь древом креста, то есть унижениями и испытаниями. Она писала своей бывшей настоятельнице, сестре Грефье, что под её руководством чувствовала себя в безопасности, гак как должна была во всём идти наперекор своей воле, говоря: «Дух. который правит моим духом, не допускает меня находить удовольствия ни в чём, кроме отсутствия всякого удовольствия». Иначе говоря, лишь покаянная жизнь была для монахини источником душевного покоя.

Хотя матушка Мелэн, по мнению сестры Алакок, слишком её баловала, она возложила на неё новый крест и тяжёлую ответственность.

Раньше Маргарита-Мария исполняла второстепенные послушания под началом других сестёр, работая в монастырской лечебнице и в пансионате. Новая настоятельница решила, что светильник нельзя дольше держать под спудом. На следующий же день после своего избрания она назначила сестру Алакок своей помощницей. Но несмотря на новую, почётную должность, та продолжала выполнять в монастыре самые смиренные послушания.

Через полгода после назначения Маргариты-Марии на должность помощницы настоятельницы тяжело заболела наставница послушниц. Послушницы стали умолять настоятельницу назначить их наставницей сестру Алакок.

По послушанию взяла она на себя труд пасти новое маленькое стадо. Послушницы были в восторге. Вес наставления, которые им давала их новая старшая, казалось, источали нежность самого Сердца Иисусова. Обратно к послушницам, под духовное окормление сестры Алакок, стали проситься и монахини, уже принёсшие вечные обеты.

Св. Маргарита-Мария Маргарита-Мария, дотоле хранившая в тайне от большинства своих сестёр откровения Святейшего Сердца, стала воспитывать своих послушниц как его учениц. В этом ей, казалось, помогло само Провидение, до поры до времени наказавшее ей хранить секреты, ей сообщённые. В первой половине 1685 века в Лионе было опубликовано многотомное собрание сочинений отца де ла Коломбьера, среди которых был и дневник его духовных упражнений. Его читали в монастыре за трапезой. Память отца Клода была жива и чтилась в общине. В конце дневника, рассказывая о своей апостольской деятельности в Англии, не называя прямо сестры Алакок, он признавал, что содействовал распространению культа Святейшего Сердца - как в Англии, так и во Франции, - под влиянием избранной души, которую Бог удостоил Своими посещениями. Далее следовал подробный рассказ о великом откровении в июне 1675 года и приводились слова, обращённые Иисусом к Маргарите-Марии: «Вот Сердце, которое так любило людей...», «Я требую от тебя, чтобы первая пятница после восьмидневия праздника Тела Христова была посвящена особому празднику в честь Моего Сердца».

Легко представить себе благоговейное молчание, воцарившееся в трапезной, и смущение застенчивой сестры Алакок... Однако можно предположить, что это событие ободрило её и влило в неё новую энергию для распространения почитания Сердца Иисусова.

Приближался праздник Тела Христова, а вместе с ним и пятница после его восьмидневия, - день, указанный Иисусом для будущего праздника в честь Святейшего Сердца. Хотя этот праздник ещё не был официально признан Церковью, Маргарита-Мария втайне по своему уже отмечала его. В 1685 году она пожелала, чтобы её послушницы отметили его вместе с ней. В монастырях визитандинок существовала традиция устраивать время от времени нечто вроде духовного турнира-упражнений в благочестии или соревнования в той или иной добродетели. Вот программа турнира, предложенная сестрой Алакок своим послушницам: «Проснувшись, вы войдёте в Святейшее Сердце и посвятите ему свою душу, своё сердце и всех себя всецело, чтобы всё в вас служило лишь его любви и славе (...). Присутствуя на Святой Мессе, вы будете молиться согласно желаниям Святейшего Сердца (...). Отправляясь в трапезную, вы вновь вернётесь в Святейшее Сердце, если вы от него отдалились» и т. д. Таким образом, почти по минутам, почти шаг за шагом расписывался весь день. Как прошёл этот день, мы точно не знаем. Однако достоверно известно, что святая нарисовала изображение Святейшего Сердца согласно указаниям, полученным от Самого Господа во время второго из великих явлений, и прикрепила его к алтарю в новициате. Этот рисунок хранится сейчас у визитандинок Турина как ценная реликвия. Однако праздник ограничился пока стенами новициата. Вскоре был сделан новый шаг.

Приближаюсь 20 июля, праздник святой покровительницы Маргариты-Марии. Сестра Алакок призвана своих послушниц окружить в этот день Святейшее Сердце всеми знаками любви и почитания - её маленькое стадо не могло сделать ей лучшего подарка! Ревностно принялись за дело молодые послушницы... Накануне праздника, ночью, они соорудили в новициате маленький алтарь и поместили на нём изображение Святейшего Сердца, сделанное рукою их наставницы, окружив его букетами роз. Увидев этот импровизированный алтарь, сестра Алакок в радости бросилась перед ним на колени и в порыве вдохновения посвятила себя Сердцу Иисуса, Казалось, вся душа её пылала, как серафим. Она призвана своих послушниц последовать её примеру, сказав им: «Какая это для меня радость — видеть, что возлюбленное Сердце моего Божественного Учителя знают, что его любят и ему поклоняются! Да, дорогие мои сестры, у меня нет в жизни большего утешения. Возлюбим же его! возлюбим его безгранично, беспредельно; мы будем обладать всем, обладая Божественным Сердцем Иисуса. Оно хочет стать всем для сердца, его любящего. однако любовь эта невозможна без страдания». Последние слова были поистине пророческими, и пророчество исполнилось без промедления.

Сестра Алакок, обрадованная ревностью своих послушниц, решила позвать в новициат и некоторых сестёр из общины. Однако первая же, к кому обратилась одна из послушниц, дала ей отповедь, сказав: «Передайте вашей наставнице, что подлинное благочестие - это соблюдение наших уставов. Вот чему она должна вас учить, вот что вы должны делать». Другие монахини тоже восстали против нововведения. Под их влиянием и мать-настоятельница отчитала сестру Алакок и в наказание запретила ей причащаться в первую пятницу каждого месяца. Впрочем, этот запрет вскоре был снят.

Тем временем над головой Маргариты-Марии собиралась новая гроза. Дело было в мае 1686 года. Одна из её послушниц принадлежала к одному из самых знатных и могущественных семейств в округе. Семья решила, что она должна поступить в монастырь, но подлинного призвания к монашеской жизни у неё не было. Сестра Алакок быстро это заметила и сказала матери-настоятельнице, что их общий долг — вернуть послушницу её семье. Легко можно представить себе смятение доброй матери-настоятельницы и растерянность её советниц: как избежать гнева и мести владетельной семьи?

И действительно, поднялась целая буря против всего монастыря, но в особенности против сестры Алакок. которую считали главной виновницей всех неприятностей: родные послушницы обвинили её в лицемерии, в прелести и в сомнительных нововведениях. Был даже план посадить её в тюрьму, пользуясь влиянием кардинала де Буйон, близкого друга семьи, жившего тогда в изгнании в аббатстве Клюни. Возобновились гонения на Маргариту-Марию и внутри монастыря. Она принимала их покорно и безропотно.

Её терпение, кротость и смирение принесли СБОИ плоды. Во время восьмидневия после праздника Тела Христова, 21 июня 1686 года, община отпраздновала праздник Святейшего Сердца. Инициатива исходила как раз от тех сестёр, которые вначале были ярыми противницами новшества. К ним в конце концов присоединились и все остальные. На глазах сестры Алакок новый культ начал распространяться в Церкви, начиная с её собственного монастыря. Через несколько дней она писала матери Грефье: «Я умру в радости, ибо о Святейшем Сердце моего Спасителя начинают узнавать».

Четыре последующих года были для Маргариты-Марии годами почти непрерывных благодатных утешений. Именно тогда Господь, продолжавший посещать её, дал ей знаменитые обещания, известные под названием «обещаний Святейшего Сердца», залог которых содержался уже в великих откровениях. Они должны были способствовать обновлению веры в душах и их освящению.

В 1688 году, в июне или около того, Иисус доверил ей знаменитое послание к королю Франции, «старшему сыну Святейшего Сердца». Он сказал: «Как своим рождением он обязан почитанием Моего святого детства, так и своим рождением к благодати и вечной славе он будет обязан посвящением себя самого Моему Сердцу, которое хочет восторжествовать над его собственным сердцем, а через него - над сердцами всех великих мира сего. Оно хочет царствовать в его дворце, быть изображённым на его знамёнах и высеченным на его оружии, чтобы это оружие поразило всех его врагов (...), чтобы оно поразило всех врагов Святой Церкви».

Было ли это послание передано Людовику XIV? Это осталось неизвестным. Как бы то ни было, желания Святейшего Сердца не были исполнены. Но несомненно одно: культ Сердца Иисусова был особым Божьим даром Церкви Франции, он вошёл в её духовную сокровищницу. Слова Иисуса о короле Франции можно отнести и ко всей нации в целом, в короле Франции можно видеть все души его j подданных, соединённые воедино. Послание, переданное через Маргариту-Марию, не было забыто. 29 июня 1873 года делегация католических депутатов приехала в Парэ, чтобы у раки Маргариты-Марии от всей души посвятить Святейшему Сердцу Францию, их возлюбленную родину, со всеми её провинциями и со всеми её делами веры и любви. Не было ли это посвящение залогом исполнения пророчества святой, писавшей: «Святейшее Сердце воцарится, несмотря на Диавола с ангелами его»?

Чтобы ускорить наступление его царства, сестра Алакок принесла героический обет всегда и во всём стремиться к совершенству. В сущности, она уже соблюдала его много лет к тому времени, как попросила у своего духовника позволения принести его. Духовником её был в то время отец Ролэн. Именно он в 1685 году приказал ей написать свою бесценную автобиографию, без которой мы многого не узнали бы о ней. Благодаря его свидетельству мы знаем, что она с самого детства сохранила незапятнанной белоснежную одежду своего крещения.

Казалось, дорога к небу уже открывалась перед ней. Она повторяла: «Я долго не проживу, потому что не страдаю». 8 октября 1690 года, за восемь дней до смерти, заболев, она слегла. Однако никто в монастыре не ожидал её скорой кончины. Ещё утром, в самый день её смерти, старый друг монастыря доктор Бийе уверял, что никакой опасности нет. После её кончины он говорил, что во время её болезни не было никаких угрожающих симптомов и что умерла она лишь по воле Самого Бога.

17 октября 1690 года она попросила, чтобы её соборовали без промедления. Сестры откладывали таинство и всячески хотели облегчить её страдания, но она сказала: «Мне нужен только Бог; мне нужно лишь погрузиться в Сердце Иисуса Христа». Наконец, пришёл священник. Как только он закончил четвёртое помазание, сестра Алакок предала душу Богу, призвав имя Иисуса. Все сорок три года её жизни на земле были посвящены прославлению этого Святого Имени — ныне вместе с серафимами, своими Божественными союзниками, она хвалит и поёт его на небесах.

Маргарита-Мария Алакок была причислена к лику святых в 1920 году, а её духовник и духовный брат отец Клод де ла Коломбьер — в 1992 году. Св. Маргарита-Мария
rus604